– А, дьофуль! – выругался тут Оддбьорг. – Клотти же ушла на охоту! Придётся самому, а то спрячет где ещё.
Немедля рюбецаль слился с каменным подоконником, став с древнелюдским замком единым целым. А затем пропала и стужа, его сопровождавшая, – видимо, он отправился в погоню сквозь землю.
Бернар облегчённо выдохнул и принялся спускаться. Ретируясь из будуара через окно, дорогой читатель, всегда лезьте наверх, а не вниз! Это правило уже не раз спасало любителя адюльтеров от ревнивых мужей и жён – спасло и сейчас.
С крыши в окно вновь влетела крупная горгулья, что-то показывая полуэльфу, но тот её перебил:
– Пожалуйста, постой! Ты же слышала его? Клотильда отправилась на охоту – а там ведь Нисса! Что ты показываешь? Клотильда убьёт тебя, если там встретит? Я понимаю! Но она же не на реке будет охотиться, а в лесу! Ты тайком найди Ниссу и предупреди. Пускай спрячется, тянет время! Умоляю, демон её сожрёт…
Горгулья кивнула и напоследок показала жестом обручальный браслет, а потом замахала в воздухе лапами, изображая расплёскивающиеся нечистоты. Клотильда прячет браслет в клозете! Какая мерзость.
– Хорошо, я понял! Я найду филактерий! Лети скорее!
Из коридора вновь послышались шаги. Горгулья выскочила в окно, а Бернар поспешил на её место в чулан. Но надсадный кашель выдал мальтеоруса, искавшего своего товарища. Воришка выскочил к нему в коридор:
– Ганс! Ты вовремя! Я поговорил с горгульями, нам нужно с тобой в клозет как можно быстрее!
– Да, тут как раз есть к тебе дело, требующее уединения… Но постой, почему в клозете?
– Нет времени объяснять! Бежим! Нисса в опасности!
– Всегда есть время объяснить! Почему Нисса в опасности? – встревожился эрудит.
– Ты не знаешь? Клотильда отправилась на какую-то охоту в долину! Вдруг она её найдёт?!
У Ганса чуть ноги не подкосились, он зажал ладонью рот, а рукой пытался нащупать стену, чтобы опереться:
– Полифакторный соскок. Она всё поняла… Я проболтался! Кретин!
– Что ты ей рассказал?
– Что Нисса пошла собирать останки мальчика…
– Мердэ… А я отправил горгулью прямо к Клотильде. Та и её убьёт…
Именно в этот момент из окна послышался далёкий, отражённый многократным эхом от склонов гор, собачий вой. Такой знакомый и такой страшный. Началась охота.
У обоих друзей внутри всё оборвалось.
– У нас нет времени! Я знаю, где филактерий! Он в клозете! Бежим!
– Не понимаю, я ведь с ней договорился. Наверняка она и Ниссу схватит в плен ради лишнего довода, – пробормотал Ганс, растерянно оглядывая хозяйские покои.
– Или сожрёт сразу! – Бернар схватил его за грудки. – Очнись! Хватит ей верить! Помоги мне! Плевать, что ты думаешь – помоги мне ради меня! Умоляю!
Ох, этот его взгляд! Эти голубые глаза, от которых никуда не деться. Конечно, ничем хорошим поиск филактерия не мог закончиться. Но как Ганс мог отказать?
Нисса осталась совсем одна, наедине со своим кошмаром – если, конечно, не считать Зубила, но с ним разве поговоришь? Тишина долины давила со всех сторон. Сердце бешено колотилось, страх тихой сапой перерастал в безумие. Гноме казалось, что раз она слышит только скрип снега под ногами, да лязг Зубила, да бряцанье склянок в сумке, значит, они двигаются предательски громко, а те, кто жаждет её схватить, – пугающе тихо. Наконец алхимица и вправду начала улавливать за спиной шорохи и видеть краем глаза шевеления в тенях. Но каждый раз, когда перепуганная бедняжка, затаив дыхание, оборачивалась туда, где замечала угрозу, там никого не было.
Добравшись до оврага, скрытого от посторонних глаз с трёх сторон, Нисса приступила к опусу, который должен был отвадить от неё призрачных псов. Она распалила спиртовую горелку и подожгла клок шерсти зильбергайста, который принёс Карл. Воняла эта шерсть так же, как и обычная. Гнома поморщилась.
Полученный пепел алхимица ссыпала в колбу с му́риевой кислотой, испускавшей на воздухе едкий пахучий пар. В ту же колбу пошли антимо́ний и рвотный камень, после чего Нисса начертила на снегу формаментум – эвольвенту окружности – и поместила шипящий пузырящийся раствор в центр. Разложив на полочке над дымящей колбой мелкую древесную стружку, впитывающую запах, гнома принялась медленно ходить вокруг, меняя направление через разное число шагов. Числа составляли строгую последовательность дэ Гизо. Нужно было, чтобы вся одежда равномерно пропиталась едким запахом.
Через пару котелков опус завершился. Гнома разложила опилки по карманам и тщательно осыпала ими свой шерстяной плащ и голову. По задумке магического произведения, первертивный аромат начисто отбивал обоняние именно у собак породы зильбергайст, и именно у призрачных собак. Думать о том, что произойдёт, если опус не сработает, было выше Ниссиных сил.
