Хютер медленно скрывался за горными вершинами. Тени удлинялись, и за каждой из них теперь могла прятаться серебристо-чёрная псина. Нисса дрожала, то и дело нервно озиралась. Скоро Бернар найдёт браслет или Ганс проведёт суд. Так или иначе весь этот кошмар закончится. Живот без конца крутило спазмами из-за раны – так, что гнома шла сгорбившись. Маковое молочко уже теряло свой эффект, а от повторной дозы помутился бы разум – недопустимое состояние в такой ситуации. Стиснув зубы, гнома направилась к реке.
На берегу алхимица провела ещё один опус. Она достала из сумки два прута бузины, веточку можжевельника, масло календулы и золу, оставшуюся после нападения чёрных гадюк – если их насылал Хаймунд, значит, эта зола должна хранить память о нём. Затем гнома начертила на земле череп в клети – символ погребённых останков вступал в неизбежное противоречие с реальным положением дел, давая отличный формаментум. От клети по четырём сторонам света расходились линии, напоминавшие трёхзубые вилки. Встав в центр рисунка, Нисса подожгла веточку можжевельника – им принято окуривать дома, если приходится хоронить новорождённых; то был инфлюкс. Наконец, лекарица приготовила висцеру: замешала золу в масло календулы и этой смесью натёрла прутья бузины. Опус был готов.
Держа прутья в руках, Нисса медленно шла по течению реки. Когда она приближалась к костям Хаймунда, прутья начинали двигаться, указывая в направлении останков. В таких местах Зубило нырял в реку и вскоре действительно возвращался, сжимая в стальной пасти очередную косточку.
Так заварился котелок, затем другой и третий. Ноги Ниссы околели, нос побелел, но в её сумке набралось уже несколько рёбер да махонькая нижняя челюсть. Вдруг раздался душераздирающий вой, и вскоре к реке один за другим спустились одиннадцать призрачных псов. Если бы они шли по следу гномы, её опус с опилками и шерстью точно их остановил бы. Но Клотильда отправила своих псов обследовать берег реки – в надежде, что рано или поздно они наткнутся на маленькую слугу графа фон Аскенгласса, занимавшуюся, без сомнения, поиском Хаймунда.
Алхимица сжалась от страха. Она не могла вскочить и бежать – некуда. Не могла она и сражаться – чем? Пришла её смерть.
– Так-так-так, кто у нас здесь? – Из-за валуна, довольно улыбаясь, вышла Клотильда. Она говорила на вполне сносном орочьем. Нисса сразу вспомнила, как друзья переговаривались в замке, думая, что хозяйка их не понимает. Боги, как же они все были наивны!
– Совсем одна, так далеко от друзей, – продолжала Клотильда. – Неосмотрительно, радость моя!
В голосе ордфрау отчётливо слышались угроза и упоение властью над загнанной беспомощной жертвой.
– Я ищу останки Хаймунда… чтобы захоронить… чтобы хотя бы он упокоился… – пролепетала Нисса.
– Прелестно, прелестно! – улыбнулась Клотильда. – А я, так уж вышло, ищу пропитание. Как ты меня тогда назвала? Кошмарина?
Графиня рассмеялась высоким голосом, и эхо разнесло её смех по всей долине. Она подошла к гноме вплотную. Змеи на голове шипели и извивались в предвкушении долгожданной трапезы. Нисса почувствовала странный запах призрака: сырость, гниль и ещё что-то…
– Хютер защити! – взмолилась алхимица, выставляя свой левый кулак с символом бога-заступника. Затем она отвернулась в сторону заката, пытаясь посмотреть прямо на солнечный лик. Но, увы, Хютер скрылся за горным пиком – боги давно покинули это место…
И гнома смирилась, что останется навечно в этой долине, пополнит ряды серо-зелёных каменных статуй. В следующий миг Клотильда вошла в Ниссу.
Гнома почувствовала присутствие незнакомки – как будто в теле стало слишком тесно. Она не то чтобы смотрела на себя со стороны, нет. То, что она видела глазами, теперь было как будто нарисовано на большой стене, и она от этой стены отдалялась, проваливаясь в чёрное небытие. Теперь всё это происходило не с ней, а с Клотильдой, которая завладела её телом. «Так вот как она, оказывается, питается!» – пронеслась последняя мысль.
И вдруг на этой странной отдаляющейся стене розовый луч закатного Хютера скользнул по снегу, а после его заслонила большая тень.
– Хозяйка! – услышала гнома голос, доносившийся сразу со всех сторон. – Слава богам, я нашла вас! Там, в замке, смертный забрался в вашу комнату! Он шарится в сундуке!
– Ох уж этот мальчик! Прыткий какой, страстный, – ответила Клотильда с насмешкой в голосе. – Ладно, красавица, я пока оставлю тебя в компании моих псов и горгульи. Не переживай только, они тебя не съедят… – Она звучно облизнулась. – Дичь оставляют хозяину. Одо, Руди, сторожить!
Стена со снежным пейзажем начала стремительно приближаться, и Нисса как будто с разбегу нырнула в неё, ощутив сразу и холод, и звенящую тишину, но главное – своё тело, успевшее стать каким-то неудобным, словно чужая обувь.
Окружённая врагами, она свернулась на снегу клубочком и зарыдала, мечтая поскорее умереть.
