Одноклассницы сторонились Ленки, то ли потому, что она была новенькой, то ли потому, что безошибочным детским нюхом чуяли в ней взрослую. Одна только Тайка Забарова приветила новенькую, может, потому, что была изгоем в классе; с остальными Елена никак не могла найти общий язык, впрочем, с Тайкой общего языка у них тоже не получалось, в основном после уроков они скакали в классики – Тайка ее научила. Елена оказалась способной, а может, ноги сами вспомнили, что уже проделывали такое, и скоро учительница не могла угнаться за ученицей. Тайка, дожидаясь своей очереди отправлять носком туфли плоский серый камешек из клетки в клетку, наивно рассказывала, что это она временно такая толстая, а когда вырастет, обязательно станет длинноногой красавицей моделью, выйдет замуж за французского барона и будет жить в замке на острове, это решено и подписано, и тогда та или тот, кто уже сейчас разглядел в ней будущую красавицу богачку, очень выиграет, потому что она, Тайка, умеет быть благодарной. В том своем будущем она обязательно вспомнит Елену, вызовет ее к себе и выделит угловую комнатенку замка, а впоследствии, чем черт не шутит, может, даже найдет ей какого-нибудь завалящего графа, хотя это и будет трудно сделать, ведь Елена-то, это сразу видно, не станет моделью. Елена не знала, смеяться ей или плакать: не вслух, а про себя, – будущее жирдяйки и троечницы Тайки, не имевшей богатых родителей, которые смогли бы оплатить учебу в институте, виделось ей совсем по-другому: станет кассиром в очередном «Магните», и хорошо, если вообще выскочит замуж. Но пока Тайка жила в своих мечтах, и у Елены язык не поворачивался усомниться хоть в чем-то из того, что якобы ожидало некрасивую толстуху.
Попыток сблизиться с другими девочками Елена не делала, да и скакать в классики с Тайкой ей быстро наскучило, дикую энергию детства, которую она открыла в себе, можно было выплеснуть по-другому, ведь главным в ее нынешней жизни была, разумеется, не игра, а учеба. Учеба и, как всегда, внук.
