Помимо Тайки, еще один человек в классе очень ею заинтересовался: мальчик Артемий, отпетый двоечник, из тех, что будто прихлопнуты пыльным мешком. Этот Артемий оказывал ей несомненные знаки внимания, если, конечно, перевести язык детских ухаживаний на взрослый. Он преследовал ее упорным взглядом исподлобья, он отчаянно выцарапал на своей задней парте: «Тема + Лена», он даже отважился пару раз стукнуть ее учебником литературы по макушке, получив, разумеется, сдачу. Этими действиями он добился того, что одноклассники принялись дразнить их, напевая на переменках: «Тили-тили тесто, жених и невеста! Темка в Ленку влюбился, колбасой подавился!» На что Елене было, конечно, наплевать, а ему, казалось, доставляло мучительное наслаждение. Вообще пацану пришлось достаточно натерпеться, оттого что он выбрал новенькую. Надо сказать, что Артемий, несмотря на все свои двойки и прихлопнутость, был очень красивый и добрый мальчик. И тут многие это заметили. Хотя Елена, разумеется, не могла быть соперницей кому бы то ни было в пятом-то классе! Но ведь однокашницы этого не знали. Кто-то увидел, как однажды она погладила Тему по голове, ей было ужасно жалко затурканного ребенка, на котором вечно срывали зло учительницы. Ей так и хотелось высказать, когда на уроках его обзывали то бараном, то тупицей, то идиотом, что она о них думает: если нервы не в порядке, нечего преподавать в школе, шли бы торговать в супермаркеты. Но она скрепя сердце сдерживала себя, ведь ей тут еще учиться и учиться. Он весь вспыхнул, когда Елена после одной из учительских выволочек подошла к нему на переменке и погладила по голове, и вдруг поцеловал у ней руку, в жизни ей никто не целовал рук! Елена от неожиданности сама покраснела. Этого поцелуя ревнивые одноклассницы не смогли стерпеть и насовали в портфель Елене и Артемию молодой майской крапивы и не остановились на этом, а после уроков подкараулили их – они поврозь бродили по школьному двору, Артемий поджидал Елену, а Елена ждала, когда окончатся уроки у Саши, – и вдруг выскочили из-за гаражей с крапивными вениками в руках и набросились на них всей гоп-компанией. Даже Тайка, которую вдруг стала привечать заводила Светка Фатияди, оказалась во вражеском стане. Елена прошипела: «Предательница!» – и, недолго думая, выхватила у Тайки обжигающий крапивный пучок. Одноклассницы предусмотрительно надели пупырчатые рабочие перчатки, а у Елены руки были голые, крапива страшно жглась, но она скоро перестала чувствовать это, размахивая крапивным факелом направо и налево, тесня плачущего противника, не ожидавшего столь сильного сопротивления, по всем флангам. Ей удалось рассеять ряды одноклассниц и в конце концов обратить их в бегство. Ей и самой тогда хорошо досталось: девчонки норовили попасть по лицу, Артемий тоже пострадал. Ему не удалось добыть себе в бою оружие, и, согнувшись, совершенно молча, он разгонялся и бежал, норовя боднуть кого-то из одноклассниц, машущих крапивой, в живот. Всякий раз девчонка успевала отскочить в сторону, а он получал крапивным факелом по фейсу.
Когда Елена подошла к нему, он улыбался, хотя все лицо у него вздулось от волдырей.
– Да ты герой! – воскликнула Елена. – Никто еще не защищал меня так, как ты! Вот погоди, ты повзрослей, и, может, у нас с тобой что-нибудь да получится!
Красное лицо его стало совершенно идиотским, Артемий подпрыгнул, сделал в воздухе какое-то козлиное антраша и, едва не сбив Елену с ног, пошел нарезать круги по школьному двору.
– Но наверняка я ничего не обещаю! – крикнула вслед ему Елена, дуя на обожженные руки.
Александр вышел из школьного здания вместе со своим другом Арсеном и, увидев ее красную рожу, поинтересовался:
– Бли-ин, что это с тобой?
– Попрошу без блинов! – отвечала не забывавшая о воспитании Елена и добавила, хитро поглядывая на внука: – Мандаринов объелась.
Саша однажды тоже покрылся такими волдырями, когда тайком схомячил килограмм мандаринов: у него была аллергия на цитрусовые.
Он ничего не понял, не соотнес и не сопоставил и только пожал плечами.
