Следовало еще позаботиться о деньгах, не все же на Алиной шее сидеть. Бабушка с внуком отправились на вокзал, где у какой-то отъявленной тетки отбили отдыхающих, не каких-нибудь подозрительных личностей, а вполне приличную семью из трех человек, пообещав курортникам близость моря, все бытовые удобства и тихую жизнь под сенью платанов и магнолий. Тетка погрозила квартиросдатчикам кулаком:
– Хулиганье! Клиентов отбивать. В следующий раз тут не показывайтесь, у меня вокзальный дворник деверь, он вас быстро отсюда вышибет!
Но Елена в долгу не осталась и крикнула:
– А вот у него, – и показала на Сашу, – мать корреспондентка НТФ! Мы в следующий раз с камерой придем, – и гордо удалилась, уводя за руку дочку курортников, которые поспешали со своими сумками да чемоданами следом.
Таким образом, одну комнату хостинской квартиры сдали отдыхающим, как Елена и планировала, во второй осталась Клава – наблюдать за сохранностью мебели, бытовых приборов, ванны, раковин и прочего, Елена очень надеялась, что она уживется со бздыхами.
Деньги с отдыхающих Елена велела Клаве – якобы хозяйке квартиры – взять вперед: расходы предстояли немалые, к походу, который мог стать не только многодневным, но и многонедельным, следовало подготовиться основательно: запастись подходящей для гор одеждой и обувью, не забыть аптечку, свечи и прочая, и прочая. Из еды опытный в этих делах Самолетов советовал брать в поход калорийную пищу: тушенку, сгущенку, крупу, тонкие армянские лаваши, которые долго не черствеют, а места занимают мало, и т. п.
Через пару дней, когда сборы были окончены, хорошо экипированные бабушка с внуком поднялись на Пластунку, где их дожидался бомж Поликарп.
Сбросив тяжеленный рюкзак, Елена открыла дверь в горницу: его там, конечно, не было. Тогда она выглянула в окошко и увидела бомжа: он сидел, свесив ноги, на крыше облюбованной им богатырской хатки, спиной сюда, лицом к солнцу. И… и на нем не было его вечной кепки-«аэродрома»! Головной убор с завязками и мотоциклетные очки лежали рядом. Ворон, как черное изваяние, сидел на плече Поликарпа.
– Сейчас я его поймаю! – сказал Саша, тоже заметивший, что бомж без вечных своих причиндалов. Елена видела, как осторожно, чтоб не спугнуть бомжа, подбирается к нему Александр. Ей стало вдруг страшно и неловко, как будто они хотели подсмотреть какую-то постыдную тайну, она не знала, что они могут сейчас увидеть, но ей не хотелось этого видеть. Она уже собралась крикнуть, позвать Поликарпа и тем самым предупредить его, но тут ворон каркнул: «Энджик-су!» – и спина бомжа напряглась. Почуяв неладное, он, не поворачивая головы, быстро схватил очки, напялил их на себя, на голову нацепил кепку-«аэродром» и, когда Саша, уже перестав скрываться, подошел к дольмену, Поликарп не успел только завязать тесемки.
Когда Елена спустилась к богатырской хатке, бомж, который слез уже с крыши, произнес, улыбаясь бородатым ртом:
– Я так давно обещал вам…И все не выполнял обещанного… Вы, по всей вероятности, решили, что я гнусный лжец, который раздает обещания, когда ему это выгодно, а добившись своего, тут же забывает о них, но это не так! Я всегда помнил о подарке, который обещал вам.
Елена, хотя ей было смертельно интересно, состроила рожицу, как бы говоря: да бог с вами, да не нужен мне никакой подарок, да не стоило беспокоиться…
Но бомж продолжал, уставившись на нее своими немигающими глазами:
– Не моя вина, что я не мог сразу вручить вам его, на то были свои причины. Не каждая из женщин может выдержать тяжесть этого дара. Потому что, не скрою, он несет с собой некоторые неудобства. Иные гибли из-за него, но он стоит того! Он, скорее всего, будет велик вам, прекрасноволосая Елена, но зато он так пойдет к вашим золотым волосам!
В продолжение своей речи бомж топтался у стены богатырской хатки и вдруг, нагнувшись, вытащил из дыры что-то до того ослепительное, что Елена зажмурилась. Открывая глаза, она застигла самый конец движения: руки бомжа водружали ей на голову что-то страшно тяжелое, и оно опустилось ей на лоб. Она подняла обе руки, чтоб пощупать нечто, и увидела дикий восторг в глазах замершего Александра. Ворон, по-прежнему сидевший на плече Поликарпа, взлетел, захлопал крыльями и закаркал: «Дыше! Гоуаше! Удде, удде!» Это было колючее на ощупь. Она сняла нечто со своей бедной головы: в руках у Елены был необыкновенной красоты золотой венец. Розы из огненного золота, свитые в венок, украшенные багряными рубинами, сверкавшими на солнце как глаза зверя.
