Все это, судя по материалам дела, было правдой. И Рид отметил термин «Повелитель», который Зак использовал в отношении убийцы. Пускай Рид и ненавидел «титулы», которые придумывали преступники или же пресса, учитывая, что никто не знал истинной сущности этого убийцы, в этом случае «Гормогон» казался лучше самоназвания. Стоит попытаться отучить Зака от этой дурной привычки.
— И ты согласился на сделку с Кэролайн Джулиан — выдать место, где скрывается Гормогон, в обмен на признание невменяемым.
— Именно так. Доктор Свитс считает, что я в тот момент был неадекватен.
— А ты считаешь, что был неадекватен?
— Не был. Я сделал определенное количество попыток следовать его логике, но позднее выяснилось, что это неправильно. Поначалу я считал, что человеческий опыт в целом стоит чужой жизни, но потом осознал, что не в этом случае.
Кажется, это классическое доминантно-сабмиссивное партнерство. Оставался ли Зак Эдди в здравом рассудке или нет, было ясно: Гормогон своими словами полностью одурачил его.
— И что стало толчком к осознанию?
— Доктор Бреннан отметила противоречивость моих аргументов. Я был готов рисковать всем, чтобы спасти моего коллегу, доктора Джека Ходжинса.
Который был гораздо больше, чем просто коллегой, Рид это знал. Кажется, Ходжинс относился к тем немногим, которые приходили к Заку в «МакКинли», а до того Зак жил в помещении, которое ему принадлежало. Рид мог зайти даже дальше и назвать этих двоих лучшими друзьями.
— А чего именно ты доктор? — Рид замолчал, удивленный неожиданным интересом Зака. — Ты не доктор медицины, а раньше ты упоминал, что и психологией не занимаешься.
— У меня есть степень по математике, химии и инженерному делу, включая бакалаврат по психологии и социологии. И сейчас прохожу бакалаврат по философии.
По крайней мере, пытался. Получалось не слишком хорошо.
— А чем именно ты занимаешься в ОПА?
— Профилирую серийных преступников, чтобы предугадать поведенческий паттерн и поймать их, — начал Рид.
— Но на чем ты специализируешься?
— Географическое профилирование, лингвистический анализ и изучение почерка, интерпретация данных судебной экспертизы. — И приложение к делу энциклопедических знаний. — А ты?
— Поначалу я занимался очищением костей от плоти и подготовкой для анализа, который проводила доктор Бреннан. Тема моей диссертации — травмы костей, я стал экспертом по заключениям, какое именно оружие использовалось, судя по отметкам, оставленным на костях. — Польза в этом была. Рид навскидку вспомнил несколько дел, где они бы смогли быстрее поймать подозреваемого, если бы сумели увязать его личность и оружие, которым он пользовался. А в работе Зака это казалось еще важнее, раз уж дела, над которыми они работали, чаще всего были куда более старыми. — Моя способность вычислять закономерности, фотографическая память и различные знания также оказывались полезны.
Очень похоже на него самого, решил Рид. На самом деле, в каких-то деталях они были похожи почти до безумия. До настоящего замешательства. Рид отдавал себе отчет, как легко он мог бы стать молодым человеком, сидевшим перед ним.
— Ясно. — Наверное, будет интересно покопаться в их раскрытых делах, когда выпадет свободная минута. — А теперь, если можно, давай вернемся к нашему разговору о Гормогоне.
***
— Гарсия, можешь достать мне дела по расследованию всех убийств, в которых принимали участие доктор Темперанс Бреннан и ее команда, с две тысячи пятого по две тысячи восьмой?
— Дел очень много, мой юный доктор, ты уверен?
— Ага. Это для того допроса, который нужен Штраусс, но все в нем удивляет меня своей нелепостью. Можешь еще добавить что-нибудь, связанное с делом Гормогона в две тысячи восьмом, и впридачу оценки работы доктора Свитса?
— Когда вернешься, дорогой, на твоем столе вырастет небольшой лес, о котором ты просишь.
— Спасибо, Гарсия.
— Всегда пожалуйста.
Спенсер Рид с щелчком захлопнул телефон, затянул лямку на рюкзаке и направился туда, где припарковал внедорожник. И, хотя он и не сомневался, что тот, кто запросил анализ дела доктора Закарии Эдди, всего лишь хотел удостовериться, что тот остается на месте и не способен устроить вскоре какие-либо неприятности, что-то совсем неладное было с этим делом.
***
— Эй, детка, для кого, черт побери, все эти коробки?
Гарсия фыркнула, и Морган, который как раз держал в руке стаканчик с кофе, слегка поднял его, чтобы она заметила.
— Здорово, просто замечательно, но ты мне должен еще и пошлый анекдот. А эти все папки, которые запросил наш прелестный юный доктор в качестве поддержки для своего последнего отчета.
— Над чем он вообще, блин, работает? — спросил Морган, направляясь за Гарсией в оперзал.
— Над чем-то по приказу Штраусс. Связанным с делом Гормогона в восьмом году, если это что-либо для тебя значит. — Морган поднял бровь. — Слышишь, ты и его можешь спросить, потому что эта папка вся в липучей писанине.
— Спрошу, не волнуйся, — засмеялся Морган.
— А теперь извини, ему нужно еще две таких коробки, а они сами себя не принесут.
Морган знал, к чему клонит Гарсия.