Отрубленная рука обречена разлагаться, и отсеченная плоть подвержена гниению. Так почему же когда-то безжалостно оторванная часть сердца все еще бьется? Только сейчас В. понимал, что никогда он не перестанет любить Ее. Он может стереть Ее образ из памяти, может предать анафеме Ее имя, может забыть самого себя, но никогда, никогда он не перестанет любить Ее. Возможно, он полюбит другую, но то, что однажды родилось в радостях первых встреч, и то, что очистилось в муках расставания, уже не могло погибнуть.
Если бы только можно было повернуть время вспять. Если бы он мог воспротивиться ходу времени, удержать этот миг, сохранить его неприкосновенным, чтобы Она всегда была рядом. Или это возможно? И ему стоит только коснуться Ее и чудо свершится? Они станут прежними и вновь обретут друг друга.
В. протянул руку. Ближе, ближе, так близко от любимого лица… Он уже чувствовал на своей ладони Ее горячее дыхание. Еще чуть-чуть и он дотронется до Ее прохладной щеки… Только бы Она почувствовала его руку, только бы не смотрела пустыми глазами сквозь него, словно его нет. Но ведь он здесь, и он сможет все исправить, пусть даже не спрашивая Ее благословения на этот безумный шаг. Одно прикосновение – и все изменится. Его руки так часто пробуждали Ее ото сна! Она проснется и сейчас. Она проснется и тоже вспомнит. Еще чуть-чуть… Любимая, я рядом. Только позволь мне дотронуться до тебя…
Но Она отстранилась, и рука В. поймала лишь воздух. Она сосредоточенно смотрела куда-то помимо В. Страсть и затаенный страх пылали в Ее глазах. В. видел, как лихорадочно пульсирует венка на Ее шее. Он слышал поступь чьих-то тяжелых шагов… В. обернулся и невольно отшатнулся. К столику приближался он сам, во плоти! Этот В. отличался от теперешнего, но не так уж разительно. Дорогой костюм цвета бутылочного стекла, классическая стрижка, гладко выбритое лицо, элитный одеколон. В. не без некоторого самодовольства отметил, что выглядит прежний В. превосходно. Этот прежний В. по-хозяйски подошел к Ней и о?бнял, торопливо чмокнув в щечку.
- Привет, П., не знал, что ты здесь, - заговорил В. из прошлого. - А я весь день бегаю как угорелый. Только-только свободная минутка выдалась. Начальник по сбыту опять догово?ры запорол. Сколько раз ему объяснял, и все без толку. А что я теперь с поставщиками буду делать, ума не приложу… - и В. понес какую-то нудную ахинею, причем с таким важным видом, словно от его работы зависела по меньшей мере судьба всего человечества.
Она внимательно слушала его, но от теперешнего В. не укрылось, что Ей хочется поговорить совсем не о трудовых успехах В. Но тот прежний В. был, видимо, уверен, что Ей безумно интересны его разглагольствования и продолжал в том же духе, пока не подошел официант, прервав его монолог. Они заказали что-то, и за столиком воцарилось напряженное молчание.
- Зачем ты пришла? - вдруг произнес В., исподлобья бросая на Нее сумрачный взгляд. - Я же сказал, что какое-то время не хочу тебя видеть. То есть, - поспешил он смягчить свои слова - какое-то время мы не должны встречаться…
- Да сказал, а я вот пришла! - Она гордо вскинула голову, но в глазах Ее читалась мольба о помощи, мольба о снисхождении. Не оттолкни меня, прочитал в Ее глазах теперешний В., не оттолкни меня, ведь я и так унизила себя тем, что пришла к тебе незваной, и большего унижения я не выдержу, но прежний В. только пронизывал Ее холодным взглядом.
- Я же просил, - жестко сказал он. - Дай мне разобраться…
- Но в чем, милый? - спросила Она и осеклась. Судя по гримасе на лице, В. явно не желал быть «милым». Он смотрел мимо Нее и задумчиво крутил в пальцах ложку.
- Да я и сам толком не знаю, П. - снисходительно проронил он. - Прошу, дай мне время…
- У нас есть все, что угодно, кроме времени, - возразила Она. - Не тот случай. Время нам не помощник.
- Как знаешь, - бесстрастно отвечал В. - Только от меня-то ты чего хочешь?
- Я ничего не хочу, кроме того, чтобы быть с тобой.
- Да? А мне так не казалось! – голос В. был полон яда.
- Почему? За что ты со мной так? – спрашивала Она, но В. молчал.
Теперешний В. знал, что гложет В. из прошлого, но он знал так же и то, что гордость не позволит ему рассказать Ей о своих переживаниях. Вместо того, чтобы выпустить на волю своих демонов, В. старательно удерживал их взаперти, от чего, впрочем, их число не убавлялось, а наоборот увеличивалось. Казалось, чем старательней В. скрывает ото всех истинные мотивы своих поступков, тем более неоспоримыми и неизменными становятся побудительные причины, двигающие им. Словно его внутренние демоны питались его скрытностью. Они становились тем упитанней и злее, чем больше он молчал и прятал свои чувства.
