Старушка поспешно повернулась в мою сторону и, размахивая руками, стала тараторить:
– Молодой человек, как хорошо, что вы здесь. Мы гуляли со Светой, а затем она убежала от меня и спряталась здесь. Время уже за полночь, а она закрылась и не хочет домой идти. Помогите мне – откройте дверь, а я уже ее отчитаю, будьте уверены! Пусть знает – как от меня прятаться.
Я посмотрел сначала на бабушку, потом на дверь – на двери был амбарный замок.
– Дверь закрыта снаружи, там никто не может запереться.
– Нет, молодой человек, зачем вы меня обманываете? Я знаю, что она там и прячется от меня.
Опираясь на свой опыт общения с колясочником Николаем, – я понял: скорее всего старушка не в себе. Пока я стоял и размышлял о том как поступить в данной ситуации, она махнула не меня рукой и продолжила тарабанить в дверь.
– Вы зря стучите. Светланы здесь нет, она уже дома. Вы просто разминулись с ней и вам показалось, что кто-то забежал сюда, но здесь никого нет.
– А ты откуда знаешь дома она или нет? – возмутилась старушка, – больно ты подозрительный.
– Я друг Светланы, мы встретились с ней по дороге и она сказала, чтобы я передал вам – она идет домой.
Старушка нахмурила брови и притихла. Затем, будто задавая вопрос самой себе, сказала:
– Как же она оставила меня ничего не сказав… Взрослая девочка – а ведет себя как маленькая.
– Она просила прощения, но сказала, что торопится.
– Куда же она так торопилась? – засопела старушка.
– Не знаю.
Вдруг старушка закрыла лицо руками и зарыдала.
– А если с ней что-нибудь случится. Что я скажу родителям? Такая темень, хоть глаз выколи, а ведь ей идти через дворы, а там собаки.
– Не переживайте, с ней все будет хорошо. Пойдемте со мной.
Старушка растеряно посмотрела сначала на меня, потом на дверь.
– Куда же я с вами пойду?
– Я провожу вас к выходу.
Кажется, старушка совсем пала духом и молча повиновалась. Пока мы шли она, без умолку, говорила.
– Знаете, какая Светлана доверчивая? Я ей говорю – зачем ты знакомишься на улице? Не известно, что у них на уме. Знакомство надо искать в более пристойных местах. А она меня не слушает. А я ведь больше знаю, – я жизнь прожила. Люди не такие добренькие, как кажутся. Только поверишь ему и все, – он уже начинает тебя использовать!
Наконец мы пришли на пост. Там нас встретила дежурная сестра. Взглянув на мою укоризненную ухмылку, направленную в сторону старушки, она все поняла.
– Анастасия Григорьевна, что же вы разгулялись? Пойдемте со мной.
Так наше короткое знакомство закончилось. Как оказалось – ночь в доме не всегда время умиротворения и покоя. То в одной, то в другой палате раздавались стоны. Все затаившиеся, дремавшие недуги ночью выбирались из своих нор и начинали пить кровь из своих несчастных носителей. Находясь в отдалении от жилых помещений я не слышал этого. Двери комнат были закрыты и я по звуку мог лишь догадываться что происходит за ними. Он кратковременно вспыхивал, озаряя ярким пламенем мое воспаленное воображение, и снова скрывался. Признаюсь, лучше бы я никогда не слышал этого. За спиной хлопнула дверь и появилась дежурная сестра с медицинским лотком в руках. В лотке была пара шприцов, спирт и белоснежные хлопья ваты. Я поплелся в свой угол.
Был вечер пятницы и все начали собираться в общем зале. Каждый приносил с собой собственный стул. Тем, кому было тяжело, приносили стул за них. Я часто помогал немощным старикам и они, в свою очередь, благодарили меня, будто я сделал для них, что-то значительное, что-то очень важное в их жизни. Хотя, данные пятничные собрания были действительно очень важны для них. По пятницам они собирались вместе и пели песни. Кто какие помнил: песни военных лет, песни известных композиторов, бардовские песни.
Старики, за жизнью которых я наблюдал, были оставлены всеми. Да, многие имели родственников и близких, но они были далеко и случаи, чтобы кто-то из них наведывался попроведать пожилого человека были очень редки. Коллектив был дружный. Каждый знал практически все о каждом. Когда шлейф прошлого несоизмеримо длиннее, чем дорога будущего – жизнь приобретает, неведомый нам молодым, оттенок. Что бы ни происходило вокруг – каждый из постояльцев дома престарелых занимался своим делом. Многие из представительниц женского пола ухаживали за садом, старики мастерили из глины различные фигурки, занимались резьбой по дереву, некоторые занимались живописью, некоторые музыкой. Те, кто не нашел себя в творчестве или ремесленничестве, также старались максимально оправдать свое сердцебиение всеми возможными видами пассивного досуга. В доме был даже свой мастер Богородской резьбы. Звали его Федор.
