Было видно невооруженным глазом – насколько миры этих людей различны. Скоро он уйдет в мир, где гудят автомобили, где океаны бесконечных городских жителей бьются о величественные строения, подпирающие облака, где каждый миг наполнен суетой, заботой, движением, неважно к чему, но движением. А она останется здесь – в мире мелочей, в мире своих воспоминаний, в мире ничтожных ежедневных обрядов, которые человек копит всю жизнь, чтобы в ее конце коротать за их исполнением время. На прощание она снова обняла его. Я не видел ее слез, но наверняка они были. Наверняка. Он ушел. После его прихода мать еще очень долго ходила гордая и, скорее всего, все ей завидовали. В эти дни она была по-настоящему счастлива. Но такие дни, когда всеобщее спокойствие нарушали гости из вне, были крайне редки.
В начале моего срока пребывания в доме я ездил на выходные домой. Позднее, когда я более-менее свыкся со своим местом работы, я и в выходные стал ночевать у себя в коморке. Бывало, что я целыми неделями не выходил за пределы дома. Периодически работы было не так много. Стандартный ежедневный режим предполагал наибольшую загруженность в утренние часы, в обед и после ужина. В промежутках между этим я большую часть времени проводил у себя в берлоге. Много читал, смотрел видеоуроки по игре на гитаре или играл в какие-либо, не слишком требовательные видеоигры, на своем ноутбуке. Меня никто не беспокоил. График я знал и соблюдал – предварительно звать меня не требовалось. В интернет я заходил редко, только чтобы посмотреть какие-либо видео, в социальных сетях ни с кем не общался и практически полностью закопался в свое мечущееся существо. Скажете – эскапизм! А я скажу – передышка. Тем не менее, за этот период я многому научился. Сантехника, электрика, плотничество – все было на мне. Тамара Юсуфовна оказалась очень активной женщиной. Она совершенно отчетливо знала, как надо делать ту или иную работу и каким образом должен выглядеть результат ее выполнения. В отличие от Марии она постоянно контролировала меня. К своему стыду – приступая к очередной работе я понимал, что не знаю даже базовых понятий из этой области. Благо, всем известный видеохостинг, содержит обучающие видео на любой вкус. Как оказалось, ручки самопровозглашенного интеллигента способны ловко работать и с отверткой и с паяльником и с гаечным ключом. Я быстро учился. Иногда старики советовали мне, как лучше осуществить ту или иную работу: как правильнее сделать разводку по электричеству, как правильно провести ПВХ трубы. Без всякого сомнения, они и сами, при наличии сил, могли бы произвести данные манипуляции, но инструмент был у меня и они доверяли моему, с каждым днем растущему, умению. Я был, своего рода, сыном полка.
Вот и прошла зима. А это значило, что скоро большая часть постояльцев дома престарелых плавно переместится в сад, в оранжерею, которую они сами бережно возвели. Там за стенами дома были цветочные аллеи, кустарники, многолетние дубы, которые только, только протирали глаза после длительного забвения. Скоро сад наполнится жизнью, и его сезонное возрождение внесет в этот маленький мир хотя бы внешне пестрые краски и многогранное арпеджо дивных запахов. Сад оживлял этот дом. Все понимали, что жизнь – она существует. Пусть жизнь природы, но ведь это тоже один из признаков ее проявления. Снег медленно таял, обнажая мир недавнего увядания и оцепенения. Скоро все проснется. Скоро придет пора садить помидоры, огурцы, капусту и что еще там садят. Для стариков это было истинным чудом, истинной радостью. Они тщательнейшим образом выбирали семена, удобряли землю, следили за каждым новым ростком. Появлялись новые темы для разговоров, – темы вокруг результатов кропотливого труда садоводства.
Однажды я был свидетелем того, как часть урожая пропала. И старики плакали. Для меня это было удивительно. Мне казалось, что в таком возрасте это не может настолько расстроить человека, но выяснилось, что все совсем наоборот.
