В поле объектива четыре довольные физиономии. Но с легким порывом ветра они чуть искажаются, и дом отъезжает в сторону.
— Давайте еще раз. Придерживайте крыльцо руками, как будто облокачиваетесь… Вот так.
Я уходила с фотокамерой и блокнотом, запечатлевшими множество диковинок. Материала хватит хоть на целую газетную страницу, хотя мне выделено только два столбца в нижней части. На обратной дороге уже не отвлекаюсь, быстро миную лес и холмистую равнину, у реки сажусь в автобус и добираюсь до ближайшего города. Первым делом нужно позвонить.
— Слушаю!
Саша всегда первый снимает трубку. Это входит в его обязанности — идти на контакт с людьми.
Он всех слушает, и его все слушаются, потому что Александр теперь главный бухгалтер обувной фабрики и должен быть в курсе всех происходящих событий. Но, говоря откровенно, последнее время нижний город стал для него мелковат. Он рвется в большой, где из каждого репродуктора доносится Венина мелодия, таким удивительным образом окрылившая нас и поднявшая на недосягаемую для других высоту. Само собой, новый дом строится на деньги, посыпавшиеся с этой высоты, и Венька регулярно катается в музыкальные бухгалтерии за дивидендами. Когда будет готов первый этаж, думаю, и Саша сможет устроиться получше. А пока я хочу узнать, какой у нас на сегодня коэффициент.
— Саш, привет! Это я. Как у вас дела? Как дом?
— Привет. Растет потихоньку. Этаж почти готов. Ты скоро назад?
— Уже на вокзале, обратный билет собираюсь брать.
— Сидячий бери.
— Что, неужели полторы тысячи?!
— Точно. Наш коэффициент уже дорос до полутора тысяч.
Никак не могу привыкнуть к столь головокружительному восхождению по общественной лестнице. Даже забыла передать привет Вене. Думаю, Саша догадается сделать это за меня.
Пролезаю к кассе сквозь разношерстную толпу отъезжающих. Среди них есть и такие, которые едут на прицепной открытой платформе. Не представляю, как они удерживаются на ногах, без ограждений и поручней, на быстром ходу, толкая друг друга. Дойдя до окошка, четко называю свой индекс. Кассир сверяется со своими источниками, утвердительно кивает и выдает билет, на котором красным цветом выделен номер места.
Тридцать девять… Протискиваюсь в уже заполненные проходы, ищу заветную цифру. Вот оно, мое место. Такое узкое, спиной к окну, между двух малосимпатичных, склонных к полноте пассажиров. У каждого по большой сумке, вероятно, с провиантом. Не ровен час, за время пути они еще поправятся. Но в любом случае лучше так, чем стоя. В этой лазейке можно будет и вздремнуть, и дочитать книгу, я уж не говорю о том, чтобы сделать предварительную разборку путевых заметок.
Поезд тронулся, я достала блокнот и начала сортировать дома, о которых много чего узнала. Я приурочила каждого к своей стихии: дом-вода, дом-земля, дом-воздух, дом-ветер. Особняком стоял бесконечный дом — воплощенное строительство. И осталась невостребованной стихия огня. Но не думаю, что она когда-нибудь найдет применение шире, чем в печке или камине. Люди не приспособлены жить в огне. Вот и Ася до сих пор отворачивается, увидев его даже на кончике спички. Уже год прошел, а она по-прежнему не может забыть сгоревший дом. И Вику — ее тогда сразу увезли на грузовике «Осторожно, люди!». Они все время жили в этом доме, словно в спичечной коробке. И той ночью жар из непотушенной печки вырвался наружу и вмиг овладел узким пространством деревянной постройки. Ася успела выскочить…
Я вздохнула, отложила записи в сторону и смотрела на стоящих пассажиров, нависших надо мной плотной массой. Каждому из них досталось меньше, чем по тридцать квадратных сантиметров для поддержания устойчивости, и вот они кряхтели, сопели, переминались с ноги на ногу, хватались руками за поручни и полки и косились на мои часы и на то, что я ела. Потом я дочитала книгу. Как обычно, финал оказался неожиданным, хотя я заглядывала в него заранее. Чего только не предпринимают писатели, чтобы завуалировать окончания своих романов! Топят концы в воде, делая последние фразы двусмысленно отрешенными и потерянными, прячут развязки в толщу массивных описательных абзацев, страницы за полторы до финальной точки переходят на намеки и так далее. В общем, я снова попалась на их удочку.
Ранним утром на вокзале шел дождь. Как кстати я взяла с собой кофту. Всю поездку протаскала ее в сумке, и вот теперь пригодилась. Прямо как в романе — лишь к концу вытаскивается наружу то, что исподволь присутствовало на протяжении всего повествования. Не спешу выходить. Еще столько времени тащиться мокрой по городу. Хорошо, если подойдет автобус — доеду до больших ворот, а то и до малых. А еще Веня рассказывал, есть такой, который идет прямиком до нашей заезженной развилки. Только не помню, какой номер.
Я ищу на привокзальной площади остановку, а нахожу Сашу под зонтом. Надо мной сразу возникает укрытие.
— Как ты узнал?
— Ты же сама по телефону сообщила, когда выезжаешь, — он берет мою сумку. — Оттуда сегодня только один поезд.
— Я хотела сделать сюрприз, — шлепаю за ним по лужам.
— Я тоже, — оглядывается он и улыбается. — Удачно съездила?
