— Потому что ничего и не было. Пустота, если хотите. Мы находились словно в невесомости и не могли идентифицировать себя, отделить от черноты, не могли поймать ни одной мысли, чтобы запихнуть себе в голову. Меня вытащили оттуда и кинули на дорогу. Это все, что я помню.
— Кто вытащил?
— Какая-то сила. Сила притяжения, наверное.
— Куда же мы сейчас все движемся?
— Если бы знать! Тогда можно было бы заранее обустроить то место.
Мне нравилось общаться с людьми через стол. Творческие встречи, интервью, литературные чтения. Меня отделяло от непосвященных меблированное пространство, в котором мои слова приобретали еще бóльшую весомость. Они словно замирали в воздухе, и каждый мог сосредоточиться на них и усвоить. Так я отдалялась все дальше от общества, от его норм и порядков. Я устанавливала свои правила, а потому стала невероятно популярной. Солнце моей славы взошло здесь и быстро достигло зенита. Его сияние озаряло мне путь к любому уголку земли, и я показывала всем, как легко сделать шаг и перейти тонкую грань между жильцом прошлого и жильцом будущего. Я пишу о том, как жила в скрученном состоянии, постепенно расправляясь, как начала отходить от дома все дальше и дальше, пока не отошла окончательно. И остановилась.
В этот момент, когда я не знала, куда ступать дальше, случилась одна необычайная встреча. Впрочем, она могла показаться необыкновенной только здесь. После очередного интервью в конференц-холле ко мне подошел человек. Я заметила его еще раньше, стоящего возле колонны и терпеливо дожидающегося, пока отшумит вокруг меня и схлынет толпа случайных поклонников. Он подошел и назвал меня по имени. Но не по тому, которое все знали — везде я называлась Маргаритой Уютовой, а по настоящему, которое осталось дома.
— Я давно хотел заговорить с вами.
— Да, я видела, что вы долго стояли у колонны.
— Намного раньше. Когда вы сидели у забора с тарелкой похлебки в простом выцветшем платье и когда доставали из канавы землю за пятьдесят копеек. Я тоже был в той канаве.
— Так вы оттуда?! — или это еще один ненормальный, превративший мою писанину в свою жизнь? Но чем-то теплым и домашним веяло от этого человека. К тому же имя… — Почему же вы так долго не подходили?
— Сначала я не решался. Думал, зачем я вам нужен — такой же бедный и голодный? Потом была зима, а к весне дела мои выправились. Получил работу строил дом, появилось много хлопот, да и вас я встречал все реже и все больше не одну. Когда я окончательно встал на ноги, то почти забыл прежние чувства. А вскоре и вовсе уехал — подвернулась одна перспектива. А теперь, видя вас здесь, я вдруг осознал, что ко мне вернулось прошлое. У меня такое ощущение… не сочтите меня нахалом, но мне кажется, будто вы приехали за мной.
Удивительно, но те же слова сейчас могла сказать и я. Он стоял передо мной — такой счастливый и несчастный одновременно, а я видела вместо одного человека сразу двоих, которые все равно были лучше. Они всегда будут лучшими. Как же я не написала до сих пор об этом и, что самое обидное, так и не успела им сказать?
— Скучаете? — спросила я того, что был рядом.
— Да.
— Хотите домой?
— Хочу. А вы?
А я не ответила.
Мы стоим на месте бывшего города. Первого в нашей жизни барачно-рыночного поселения. Прямо из аэропорта поехали сюда. На давно расчищенной территории высится целый микрорайон, спутник большого города — высотные дома, гастрономические магазины, свой хладокомбинат, свои маршруты автобусов. Где он заканчивается, даже не видно, а от прошлого не осталось и следа, ни одного намека, ни полунамека.
— Нельзя было строить на месте забора, — сокрушенно качает головой мой попутчик. — Это бесчеловечно.
— Сейчас люди живут хорошо, потому и появляются всюду жилые массивы. Дом — лучшая память прошлого.
Я сразу заметила, что народу в родных краях значительно прибавилось. В одном этом микрорайоне жильцов несколько тысяч. Большой город, поглотивший все маленькие поселения, вставшие на его пути, разросся до невероятных размеров, дошел до нашей дороги, наступил ей на хвост в районе развилки и, судя по всему, собирался двинуться дальше — в мою сторону. Пустырь исчез, будто и не было. Вокруг лишь асфальтированные ленты автострад и дома, дома, дома. Многоэтажные высотки, особняки, коттеджи. Широкие, длинные, узкие, круглые и прямоугольные. Побогаче и победнее, но все более чем основательные. Я представила, что на месте моего дома сейчас тоже городские районы…
— Дальше я сама, — говорю земляку. Близости к нему я уже не чувствую. Здесь он один из многих, поблек на фоне родины. Я сажусь в попутную машину с неспокойным сердцем. Я возвращаюсь домой;..
