Только сейчас, когда больше не нужно бороться за выживание, я понимаю, насколько истинна ее пора. Сбрасывая шелуху, наслоенную летним буйством, она очищает от скверны, обнажает самую суть вещей. Она безжалостно сжигает излишки природы, превращая листья в оранжево-красный пожар. Воздух свободен от солнца, но еще не заморожен. Он звонок и светел и передает все краски, запахи и формы такими, какими они и должны быть. Я воспринимаю свой дом свободным от всякого содержимого. Только стены, пол и крыша. Только земля и небо. Осень напоминает мне стекло — прозрачное и тонкое, сквозь которое хочется смотреть на мир.
Именно осенью мои отношения с мужчинами возобновляются с новой силой. Мы уже не те замкнутые и сдержанные соседи, как зимой или летом. Ребята не отсиживаются по домам и больше не утверждают, что видеотелефонов вполне достаточно для общения.
— Нам надо чаще бывать вместе, — говорит Саша, когда мы в очередной раз собираемся у него обедать. — Иначе скоро совсем забудем, кто как выглядит.
— А еще не мешало бы съездить куда-нибудь втроем, — предлагаю я.
— Правильно. В отпуск. У меня как раз отпусков накопилось море. Ну а вы с Венькой вообще вольные птицы.
— Ничего себе вольные! У меня концерты каждую неделю, — сокрушается Вениамин. — Впрочем, я тоже могу выкроить недельки две или три. Действительно, мы вместе так никогда никуда и не ездили.
— Вот и я говорю. Рванем на юг. В наше южное имение, погреемся перед зимними стужами.
— Давно мы не баловали себя обществом друг друга.
— Значит, решено?
— Окончательно.
— Едем…
Мы закончили все свои дела и начали паковать вещи. Основной груз отправили загодя на самолетах, а сами решили ехать поездом. В отдельном вагоне, естественно, люкс. Я уже не помню, когда последний раз была в поезде. Раньше мне очень нравилось начинать путь именно с него. Уверена, он сплотит нас еще до того, как мы окажемся на курорте.
Наконец все готово, и можно отправляться. В руках только легкие чемоданы с дорожным минимумом. Едем в маленьком открытом мотомобиле к воротам. Он чрезвычайно удобен в передвижении по нашей территории. Яблоневый сад… Аппликации желтыми листьями на земле… Много плодов осталось не собрано. Надо будет заметить управляющим. Яблоки нападали целым ковром, и эти жирные наглые птицы долбят острыми клювами по спелой мякоти, роются на земле, выклевывая самые вкусные сердцевины. Видимо; они пресытились рыбой и перешли на фрукты. Хорошо бы на юге не было птиц.
Впереди старый дом. Покидая пределы наших владений, неминуемо оказываешься возле него. Он своеобразный пересадочный пункт из малого мира в большой. Конечно, он не вписывается в ансамбль современных стильных здании, но снести музей нашей допотопной жизни рука не поднимается. Зайдем напоследок. Проверим, все ли в порядке, и запрем.
— Давайте скорее! — предупреждает Веня и остается ждать в холле. Прогуливаться по прошлому ему сейчас недосуг — он весь в будущем.
А я, наоборот, с удовольствием обхожу все комнаты, заглядываю в свою старую спальню. Натыкаюсь на гардероб с бывшими нарядами. Первое дорогое пальто с модным регланом и полустоячим воротником. Сколько я тогда за него выложила?
— Ты идешь? — кричат мне снизу. И я спускаюсь.
— Сколько сейчас градусов точно? — еще не шагнув на последнюю ступеньку, спрашиваю я мужчин.
Электронное табло над выходом высветило плюс десять с половиной.
— Похолодало. Подождите! Я надену пальто.
Мои мужчины терпеливо ждали, но когда я вернулась в старомодном реглане, они были уже не одни…
Распахнутые настежь двери. На крыльце сторожа. Не наши — дорожные. Мы их вроде не приглашали ничего регистрировать. Вижу как ребята удивлены и невольно преградили непрошеным гостям дороге Но чемоданы уже на полу.
— Что? — забыв о всяком гостеприимстве, обращается к сторожам Саша.
— Все, — отвечают они.
— Что все? — Александр начинает нервничать. — Как вы прошли сюда сквозь охрану'?
— Мы и есть охрана, — невозмутимо реагируют пришельцы.
— Допустим. Но вы хоть понимаете, что находитесь на чужой территории? — еще громче басит Саша.
— Вы тоже должны это понять.
Веня, похоже, понял. Он делает Шурке знаки, чтобы тот не слишком возмущался. Я встаю сзади них, жду, когда недоразумение разрешится.
— Может, вы обиделись, что мы не пригласили вас на бал? — деликатно интересуется Веня.
— На какой еще бал? — безэмоционально отзываются сторожа. — Вряд ли вам сейчас до танцев будет.
— Что происходит? — снова не выдерживает Саша. — Объяснитесь!
— Может, вы все-таки впустите нас в дом, чтобы мы смогли вас нормально из него выпустить?
— Еще чего! А не пошли бы вы… обратно в свою сторожку?
— Саня, расслабься! — Веня сделал приветственный взмах рукой. — Проходите, гости дорогие.
Они переступили порог, но дальше не пошли — остановились тут же на ковре, об который у нас принято вытирать ноги. Но вытирать они и не думали. Встали, руки за спину, и беспристрастно объявили:
— Через пятнадцать минут вы должны покинуть дом.
— Мы и так покинем, — взревел Саша, — без ваших советов! Потому что мы сегодня уезжаем на юг.
