Праздник удался, и нам казалось, что с этого момента жизнь пойдет по-другому, что в ней будет удаваться решительно все. Но время шло, а работы не было. Мы словно застыли, законсервировались на одном уровне и в одних позах — на кровати, с вытянутыми ногами, прикрытыми одеялом. Нам даже незачем было ходить в город. Каждый день к нашему порогу регулярно подкатывали громыхающие бидоны с горячей, но невкусной похлебкой, которую мы заедали тонкими ломтиками черствеющего хлеба. Я потихоньку закупоривала дом изнутри, забивая щели между досками дерном, щепками, мхом, всем, чем советовали. Скоро стены перестали пропускать солнце. И тогда нам стало совсем темно, даже при открытой двери. Нас потянуло на свет.
И так совпало, что именно тогда возобновилось городское строительство. Сюда сошлись все — на кормежку в лучшие времена столько не приходило. Здесь были и Соня, и Петя, к существованию которого я уже привыкла, и Марина, которую я до сих пор старалась не замечать. Выстроились привычные очереди, из которых народ выкрикивал свои номера. Но взяли немногих. В том числе Сашу и Веню. Работодатели прежде всего нуждались в сильных трудоспособных каменщиках с высокими индексами. Как ни странно, Петр тоже пригодился — на перенос кирпичей. Нам с Соней пришлось удалиться.
Соня была расстроена. Хотя больше оттого, что не ладились у нее отношения с мужчиной. Я деликатно намекаю на Петю, но она и слушать не хочет — хиловат, низковат. В общем, мы возвращаемся из города в полной неопределенности. Вокруг такие же разбредаются несолоно хлебавши по домам с понурыми головами, на пальцах прикидывая, через сколько времени могут быть востребованы. Мужчины и женщины, голые и одетые, сильные и слабые на вид. Одни обгоняют нас, других обходим мы. Неожиданно Соня резко сжимает мою руку.
— Это он! — испуганно шепчет она и неотрывно смотрит в затылок обогнавшему нас мужчине.
Я присматриваюсь к спине. Она слишком широкая и рыхлая. И вообще человек довольно крупный: выше среднего роста, длинные руки, массивная шея, курчавые темные волосы. Все его достоинства легко оценить вследствие полного отсутствия одежды. Но это не смущает мужчину, даже наоборот…
С ним рядом идет женщина. Ее голова едва достает до плеча спутника. Прямые, черные с пепельным отливом, словно угли костра, волосы мягкими волнами огибают тело и обрываются на уровне талии. Женщина тоже голая. Видимо, у них одинаковый коэффициент.
— Ну вот, к нему уже кто-то присоседился, — совсем уже упавшим голосом констатирует Соня.
— Не робей! Если ей можно, то почему тебе не попробовать? Сейчас подойдем и познакомимся.
— Ты что? — она снова сильно дергает меня за руку. — Нельзя же так сразу!
— А как можно не сразу? Высиживать на своем квадратном метре и грезить домами и мужчинами, пока снег не занесет с головой? Надо действовать, Соня! Впереди зима. Она стирает все границы между можно и нельзя, между мужчинами и женщинами. Остается лишь одна — между жизнью и смертью. Понимаешь?
Я решительно двинулась вперед. Сбоку пристроилась дрожащая Соня.
— Молодой человек! — кричу я в затылок будущему собеседнику.
Он вздрагивает и разворачивается. Женщина повторяет его движения и тоже оказывается к нам лицом. Оба смотрят на меня настороженно, не ожидая ничего хорошего. Я подхожу вплотную. Соня прячется за меня, продолжая дрожать, будто уже зима.
— Что-нибудь не так? — подает голос мужчина.
— Все в порядке, если не считать того, что вас также не взяли на работу.
— Что же с того? Сегодня не взяли, завтра повезет, — с вызовом отвечает он. — Но согласитесь, это не повод останавливать нас на дороге.
— Да я просто хотела спросить ваше имя, — не отступаю, раз уж начала.
— А у вас разве не записано?
— У меня? Я сроду ничего не записывала, кроме номера на доме.
— Вы разве не проверяющая?
Проверяющая — еще чего не хватало! Неужели по незатейливой одежде и рваным сандалиям меня можно отнести к этой категории?
— Нет, нет, мы не проверяющие, — спешит объясниться Соня. — Мы тоже здесь живем. Я у леса… Меня Соней зовут.
— Ну вас я помню, — кивает мужчина. — Мы с вами на одной дороге располагаемся. Вроде как соседи. Я Михаил, а это Кира.
— Я тоже здесь живу, — говорю я, хотя чувствую, что выпадаю из общего ансамбля. — На той дороге, что ведет к полям.
— Надо же! И что у вас там? — интересуется Михаил.
— Там у меня дом.
— Большой, деревянный, с крышей и дверью, — вовсю старается Соня. — А еще кофта, нож и десятый номер.
«И двое мужчин», — добавляю я про себя.
У Михаила растерянный вид. Он наклоняет голову, непроизвольно оглядывая свое голое тело, и делает непроизвольный шаг назад. Длинноволосая брюнетка, напротив, держится уверенно.
— Это вы одна добились таких успехов?
— Конечно, нет. Со мной еще двое. Но все, как и вы, начинали с одного квадратного метра. У каждого был свой. Саша сразу выбрал рядом со мной, а Веня… Я даже не знаю, где он жил год назад. Вполне возможно, что там же, где и вы.
— Я живу справа от города, — живо реагирует Кира. — Там много народу.
