Когда он оказался у входа в бар на Мюнстерплац, у него ужасно громко и быстро колотилось сердце. Бар почти полон. Брайан не видел никого, кроме Петры. Села она прямо у двери, выходящей на площадь, и, не сняв верхнюю одежду, тянула из большого бокала пиво. На бокале застыла пена. Значит, она его ждала. Поэтому не страшно, что он пришел раньше.
Без десяти два.
Когда стали бить часы, она лишила его последней надежды. У Брайана задрожали губы. Петра смотрела в стол, качая головой. Недолго посмотрев на него, она накрыла его руку ладонью.
Таксист переспросил три раза, прежде чем понял, куда Брайану надо. Он уже пожалел, что не остался с Петрой: могли бы вместе попытаться осознать прошлое. Но по-другому он не мог.
Ему надо было уехать.
Она подтвердила, что Герхарт Пойкерт мертв. Потрясение снова накатило быстро. Джеймса похоронили в общей могиле на мемориальном кладбище. Брайан практически впал в ступор. Во время бомбардировки 15 января 1945 года погибло немало людей. Многих даже не опознали. Эта мысль только теперь пришла ему в голову. Джеймса похоронили без имени, без надгробья и без знаков отличия. И это хуже всего.
Ясно вспомнились беседы с капитаном Уилкенсом — из-за них госпиталь атаковали бомбардировщики союзников.
Мучительно ясно.
Когда Брайан наконец оказался на аллее и увидел побитый «фольксваген», который накануне запарковал перед больницей Святой Урсулы, внутри у него все перевернулось.
Когда в напряженной ситуации приходится испытывать свое терпение на прочность, все люди реагируют по-разному. Брайан хорошо помнил, что Джеймсу в таких ситуациях всегда хотелось спать и он старался где-нибудь прилечь. Так всегда было, когда они отдыхали перед вылетами, — то же самое происходило в былые дни, во время экзаменов в Итоне и Кембридже. Не раз суровому экзаменатору приходилось приводить спящего Джеймса в чувство, чтобы тот мог сесть возле покрытого зеленым сукном стола.
Прекрасная способность — можно только позавидовать.
Но с Брайаном такого никогда не было. Ожидание вызывало у него тревогу. В мучительном ожидании он без конца подскакивал и снова садился. Ему хотелось размять ноги, выйти на воздух, полистать учебник, помечтать о свободе. Хоть что-то сделать.
Впервые его одолело это чувство. Охватила лихорадка ожидания. Оставался еще час до того, как он поднимется на Шлоссберг и увидит могилу лучшего друга. Во время ожидания править им будут тревога и необдуманные порывы. В непростой ситуации он начинал нервничать.
Он еще раз посмотрел на побитый «фольксваген». Он стоял неровно по отношению к другим запаркованным на улице машинам. Хоть в это было и трудно поверить, машина стала еще грязнее. Буквально не осталось не покрытого пылью места. Из черной машина стала серой.
Теперь надо отогнать «фольксваген» к маленькому бару у моста через железную дорогу, чтобы его забрал прежний владелец, как они и договаривались.
Опираясь руками на крышу «фольксвагена», он посмотрел через дорогу, в сторону больницы Святой Урсулы. Он даже не заметил, как почернели рукава. В окнах зданий напротив горел свет.
Как и у всех психиатрических лечебниц, у больницы Святой Урсулы, разумеется, были свои секреты. Вот бы оставалась надежда, что один из них — Джеймс. А теперь он знал: этого быть не может. А вот рябой, убийца Крёнер, напротив, был составляющей этого места. Неизвестной составляющей. И мог оказаться кем угодно.
«Фольксваген» слегка затрясся, когда Брайан стукнул по крыше. Решение он принял быстро.
Ожидание свое дело сделало.
Заведующая фрау Реман появилась через несколько минут. Упрямый санитар пытался его выгнать. Но Брайан предъявил ему букет, тем самым расчистив путь к приемной фрау Реман. Глядя на букет, из-за жары уже начавший вянуть, Брайан порадовался собственной находчивости.
Цветы предназначались для могилы Джеймса.
Приемная была абсолютно пуста. Ни единой бумаги. Брайан одобрительно кивнул. Единственной безделушкой в комнате оказалось фото молодой женщины, смотревшей в камеру поверх макушки маленького темноволосого мальчика. Поэтому Брайан решил, что секретарь фрау Реман — мужчина, и ждал с ее стороны самого худшего.
Он оказался прав, но лишь отчасти.
В жизни фрау Реман оказалась столь же неприступной, как и в телефонном разговоре. Она изначально решительно настроилась выставить Брайана за дверь. Она уже собиралась вежливо его вывести, но Брайан резким движением всучил в ее протянутую руку букет — она ненадолго утихомирилась, а Брайан успел сесть на краешек секретарского стола и одарить ее широкой, но категоричной улыбкой.
Надо вести переговоры — тут Брайан специалист, хоть сам понятия не имел, какую цель он преследует, да и какие у него мотивы — тоже.
— Фрау Реман! Простите меня! Должно быть, я неправильно понял мистера Макриди. Мне в отеле от него сообщение передали, что первая половина дня вам не подходит. Я решил прийти после обеда. Мне уйти?
— Да, спасибо, мистер Скотт, я была бы вам очень за это признательна.
— Жаль, раз я тут. Комиссия будет очень разочарована.
— Комиссия?
