— Выходи! — сказал он и с силой пнул носком ботинка гравий — в листву полетели мелкие камешки.
Ланкау тут же встал. Листья размазали кровь по его лицу — теперь оно почти все было коричневым.
Он пробормотал пару слов. Брайан слишком хорошо знал его голос. Несмотря на возраст, его противник до сих пор не так уж глубоко скрывал собственную безудержную подлость.
— Говори по-английски! Умеешь ведь?
— Зачем?
Пылая отвращением, широколицый смотрел на пистолет. Как только Брайан снял его с предохранителя, лицо Ланкау перекосило и он тут же отпрыгнул в сторону. Брайан перевел взгляд с него на пистолет. Реакция Ланкау поставила его в тупик.
— Будь уверен, я выстрелю, если ты еще хоть раз дернешься! А теперь ты спокойно пойдешь со мной. Любое неверное движение — намеренное или нет — станет для тебя последним.
— Ты родной язык забыл, козел? — Широколицый в недоумении следил за губами Брайана.
По-английски он говорил четко, как настоящий делец. Но вот акцент оказался неистребим.
Стоявший перед Брайаном мужчина следил за перемещением пистолета. Выйдя из кустов, выглядел он жалко: рубашка выбилась из брюк, на коленках — темные пятна, жидкие волосы сбились в сторону. Несмотря на внешний вид, Брайан не стал полагаться на удачу. Опытный врач, он нанес врагу два удара точно в солнечное сплетение — тот чуть не потерял сознание. Когда Ланкау вновь поднялся на ноги, Брайан поставил его в метре перед собой.
Подойдя к канатной дороге, он засунул пистолет в карман и подошел к Ланкау так близко, что тот, даже будучи упитанным, спиной почувствовал прикосновение дула.
— Когда мы зайдем в кабинку, ты себя будешь вести тихо! Пошли!
Демонстрируя серьезность своих намерений, Брайан еще раз ткнул пистолетом ему в спину. Стоящий впереди Ланкау что-то бубнил. Затем осторожно обернулся и посмотрел Брайану в глаза. Мертвый глаз был приоткрыт.
— Эй, говнюк, ты поаккуратнее с «кэндзю». Он когда угодно может выстрелить.
Непонятно, был стоящий у кабинки человек билетером или нет. При виде окровавленного лица Ланкау он, ужаснувшись, отвернулся к стене и замер.
— Прошу прощения, мне надо отвезти его в больницу. Я врач.
Стоящий перед Брайаном человек нервно помотал головой. Он не понял, что ему сказали. Брайан толкнул Ланкау в кабинку:
— Видите ли, он упал.
Лишь когда качающаяся кабинка миновала первую опору, мужчина вышел из тени и посмотрел им вслед.
— В твою машину! — с нажимом произнес Брайан, когда они наконец спустились.
Ланкау сразу же стал переходить улицу и достал ключи. «БМВ» выписали штраф за неправильную парковку. Чуть поодаль стоял «фольксваген» Брайана. На нем тоже обнаружилась бумажка, казалось закрывшая собой почти все ветровое стекло. Теперь это проблема хиппи.
Ланкау разрешили сесть за руль. Брайан наблюдал за заклятым врагом в будничной обстановке, пока они медленно выезжали из города. Ему стало казаться, что перед ним открылось человеческое нутро. Если не обращать внимания на изуродованное лицо, с виду Ланкау — самый обыкновенный отец семейства. По салону машины разбросаны свидетельства его повседневной жизни: пачки сигарет, фантики от конфет и многое другое, что наводило на мысли о спокойном и беззаботном существовании. Рядом с Брайаном сидел рядовой гражданин, обычный потребитель и гедонист. Валявшаяся на заднем сиденье сумка для гольфа говорила сама за себя. В ту минуту, когда включилось зажигание, в салоне зазвучала музыка Вагнера. Убийца, садист, симулянт, любитель Вагнера — и это тоже Ланкау. Неужели человек создан по образу и подобию Божьему — и при этом в глубине души способен быть таким многоликим, таким бесчестным, таким мерзким? И кто скажет, что в нем нет ничего от Ланкау?
— Надо найти место, где нам никто не помешает, — сказал Брайан, приглушая финальные аккорды увертюры.
— Наверное, чтобы ты мог спокойно меня убить.
Казалось, он даже не волновался.
— Да, чтобы я мог спокойно тебя убить, если понадобится, — сказал Брайан, стараясь запомнить дорогу.
Город остался у них за спиной. На улицах до сих пор сияло солнце. Юный житель города, насквозь промокнув, беззаботно носился по сточной канаве, по которой вдоль тротуаров лился словно нескончаемый поток воды. Молодая женщина пыталась его поймать и, толкнув монахиню, не успела перед ней извиниться.
— Зачем ты вернулся? Зачем нас преследуешь? Из-за денег?
Широколицый опустил уголки рта, не сводя ледяного взгляда с дороги.
— Каких денег?
— Петра Вагнер говорит, ты спрашивал про Герхарта Пойкерта. Он должен был тебя к нам привести? Он должен был тебе наше добро показать?
— Так Герхарт Пойкерт жив?
Брайан следил, не дернется ли лицо Ланкау. Однако оно осталось непроницаемым. Тот медленно повернулся к Брайану.
— Нет, фон дер Лейен. — Он смотрел вперед и улыбался. — Его нет в живых.
