Остановившись, Брайан спокойно посмотрел на Ланкау. Тот и бровью не повел. Напоминал ведущего переговоры дельца. В таком случае он ненамеренно зашел на территорию Брайана. Склонившись над связанным пленником, Брайан заглянул ему в глаза:
— Ланкау, денег у меня достаточно. Твоих грошей, наверное, даже на моих домашних животных не хватит. Хочешь снова увидеть семью — бери себя в руки. Расскажи мне, что тогда произошло и что случилось потом.
Сев напротив, Брайан прицелился в здоровый глаз:
— Думаю, начать стоит с самого начала. С госпиталя.
— С госпиталя! — В голосе Ланкау слышалось явное презрение. — Мне о нем даже вспоминать неохота. Будь моя воля, мы бы тебя еще там прихлопнули. Больше мне сказать нечего.
— Но зачем? Почему нельзя было просто оставить меня в покое? Что я мог вам сделать? Я же был симулянтом, как и вы.
— Ты мог сделать то, что в итоге и сделал. Ты мог исчезнуть! И если бы захотел, мог и нас сдать.
— Но я же не сдал. Зачем мне это?
— Чтобы на вагон лапу наложить, козлина! — прошипел Ланкау, почти не открывая рта.
— Повтори, я не расслышал.
Брайан сделал шаг назад. И Ланкау — в лице сквозило презрение — плюнул в его сторону. В результате неудачной попытки по подбородку потекла слюна.
В ту же секунду Брайан вскинул пистолет и выстрелил совсем рядом с лицом Ланкау — вырвавшееся из дула пламя подпалило бровь над здоровым глазом. Ланкау в ужасе таращился на Брайана, а затем отвернулся, пытаясь разглядеть почти незаметную дырочку, появившуюся на спинке стула в паре сантиметров от его скулы.
— Если ты мне немедленно не расскажешь все, что с тех пор произошло, я тебя, к чертовой матери, пристрелю. — Брайан поднял пистолет. — Я знаю, что Крёнер в городе. Знаю, где он живет. Разговаривал с его падчерицей Марианной. Я видел его с новой женой и маленьким сыном, и я знаю о его перемещениях по городу. Если ты мне не расскажешь то, что меня интересует, значит он расскажет!
Вместо того чтобы повернуть голову и посмотреть на своего надсмотрщика, Ланкау слегка осел. Казалось, осознание того, что человек, взявший его в плен, знает о перемещениях и месте жительства Крёнера, потрясло его даже больше, чем выстрел. Затем он, по-видимому, взял себя в руки и поднял голову.
— С чего мне начать? — бесстрастно спросил Ланкау, отворачиваясь от плаката в коричневых и зеленых тонах, на некоторое время приковавшего его взгляд к стене, за которой располагались кухня и прихожая.
«Кордильера-де-ла-Пас» — было написано чересчур яркими оранжево-красными буквами под пейзажем, из-за чего он казался еще более унылым. Ланкау посмотрел на человека напротив. Загадка. «Кэндзю», зажатый в одной руке, расположился на тыльной стороне второй. Предохранитель опущен. Сидит он спокойно. Ланкау понадеялся, что это не изменится.
На данный момент ситуация безнадежная. Ланкау зажмурился. Ныли предплечья.
Если сидевший напротив него человек говорит правду, он не мог ничего знать о роли и прошлом Петера Штиха. И хорошо. Если ситуация и переломится в их пользу, наверное, с этой стороны и подоспеет помощь. Несмотря на дряхлость, Штих станет Арно фон дер Лейену достойным противником.
В любой игре полезно выиграть время; это первое и основное правило. Арно фон дер Лейен свою историю услышит.
Второе базовое правило: держать противника на расстоянии, пока не выяснишь его слабые стороны. Этого Ланкау и ждал. Зачастую главная слабость человека обнаруживается в мотиве его поступков. Значит, вопрос в том, где искать. Арно фон дер Лейен жаждет денег или мечтает отомстить? Время покажет.
Но в любой игре важнее всего — как можно дольше скрывать мощь и масштаб собственного оружия. Третье, и последнее правило, поэтому, пока он будет говорить, ему придется скрывать истинную роль и имя Петера Штиха.
Долгими ночами в госпитале Арно фон дер Лейен наверняка слышал о Почтальоне. А вот того, что Петер Штих и Почтальон — один и тот же человек, он знать не мог по той простой причине, что Почтальон раскрыл себя в тот момент, когда Арно фон дер Лейена увели на сеанс шоковой терапии.
Держа в голове все три правила, он расскажет свою историю. Вытянув губы, он долго смотрел на противника. Когда молчать уже было невозможно, его надзиратель, наклонившись вперед, разрушил возникшую между ними преграду.
— Можешь с Рейна начать, — сказал он, не сводя с Ланкау глаз, как будто между ними установилось своего рода доверие. — Я думал, тебе конец. Давным-давно утонул и исчез с лица земли. — Фон дер Лейен призывно кивнул. — Расскажи, что было потом.
Ланкау слегка выпрямился. Впервые внимательно посмотрел на своего надзирателя. Исчезла юношеская жилистость. Тело одрябло. Не будь веревок, он бы его быстро уложил. Ланкау еще раз проверил прочность веревок, аккуратно вдавив костяшки в подлокотники.
— Что было потом? И что там случилось?
Подвинувшись поближе, фон дер Лейен снова кивнул.
— Во-первых, у меня справа появилась дыра в груди сбоку, а еще я глаз потерял.
Сидящий напротив мужчина не отреагировал. Ланкау снова вдавил костяшки пальцев в подлокотники.
