Ресторан «Даттлер» на Шлоссберге у Крёнера любимым не был. Несмотря на великолепное меню и, как выражалась его жена, изысканные блюда, порции, как правило, подавали маленькие, а официанты были столь любезны, что их поведение граничило со снисходительностью. Крёнер предпочитал простую и сытную домашнюю еду. Его бывшая жена Гизела не умела готовить. Почти за двадцать лет, прожитых вместе, они сменили множество кухарок, но успеха не достигли. А вот его нынешняя жена, напротив, на кухне воплощала собой идеал. Он ее за это ценил и поощрял. За это и многое другое.
Сидевший напротив него Штих в пятый раз за несколько минут посмотрел на часы. День выдался непростой. Крёнер еще помнил, как его обнимал сын, когда он отсылал его вместе с матерью. Ради этого и всех будущих объятий от Арно фон дер Лейена надо избавиться.
Погладив белую бороду, Штих снова посмотрел в панорамные окна — у их ног лежал весь город.
— Я прямо как ты, Вильфрид. — Посмотрев на Крёнера, он забарабанил тонкими, дряблыми костяшками пальцев по скатерти рядом с кофейной чашкой. — Вот бы все уже было позади. Теперь дело за Ланкау. Будем надеяться, все пройдет как надо. До сих пор нам везло. Хорошо, что ты Герхарта Пойкерта вовремя забрал. Я чувствовал, что так будет надо. Ты уверен, что фон дер Лейен тебя не видел?
— Абсолютно.
— А фрау Реман? Она не смогла рассказать поподробнее про цель его визита?
— Ничего, кроме того, что я тебе уже сказал.
— Она в его историю поверила? Что он психиатр? Что он из какой-то там комиссии?
— Да. Причин сомневаться у нее не было.
Задумавшись на пару мгновений, Штих достал очки и снова стал изучать меню. Время — четверть шестого. Ланкау должен был прийти пятнадцать минут назад. Затем он вновь отложил очки.
— Ланкау не придет, — заявил он.
Крёнер потер лоб, пытаясь выдержать холодный взгляд Штиха. Потом почувствовал, как засосало в груди. В его мысли вновь вторглись объятия сына и его доверчивый, ласковый взгляд.
— Ты же не думаешь, что с ним что-то случилось? — спросил он, снова потирая лоб.
— Я думаю о том, что именно случилось. Арно фон дер Лейен не просто так в больницу пришел. А Ланкау обычно не опаздывает.
Крёнер в третий раз потянул руку ко лбу и провел по шершавой коже.
— Может быть, он решил сам от тела избавиться? — Крёнер посмотрел на канатную дорогу. — Какой же он упрямый!
— Может быть. Но почему он нам не сообщил?
Хоть Крёнер с годами обмяк и стал добрее к окружающим, наивным его назвать было нельзя. Дневные события и опоздание Ланкау заставляли сильно понервничать. За долгие годы симулянты подготовились к тому, что в тот или иной момент может появиться кто-то, кто будет представлять для них угрозу. Поэтому порой Хорст Ланкау поговаривал о том, чтобы продать свое дело и эмигрировать. Аргентина, Парагвай, Бразилия, Мозамбик, Индонезия. Мысли о жарких странах и безопасной, закрытой среде казались заманчивыми. Но его семья была против.
Его стремлений никто не разделял.
Для Штиха и Крёнера комфорт всегда был превыше всего. Теперь все изменилось. Крёнер не хотел ничем рисковать ради комфорта. В последние годы, когда у него появилась семья и он научился проявлять чувства, приходилось принимать во внимание другие, более значимые соображения. Теперь он пожилой человек, переезд нежелателен, но тем не менее возможен. А вот его жена, напротив, молода и жить сможет где угодно. Новый мир взаимных соглашений и мелких детских мечтаний притянул его к себе, не вызвав неприязни.
А теперь и Крёнер посмотрел на часы.
— Петра, — только и сказал он.
— Да, Петра, — кивнул старик. — Второго шанса не будет.
Он еще раз откашлялся и вытер уголки рта.
— Кто знает? Может, она все эти годы ждала подходящего случая. А это явно он и есть.
— Она ему все рассказала.
— Вероятно, да.
— Тогда Ланкау уже нет в живых.
— Наверное.
Едва Штих подозвал старшего официанта, он тут же оказался у их стола.
— Мы уходим.
Судя по следам на земле у колоннады, здесь явно произошла драка. Убедившись, что они не проглядели следов крови или чего-то еще, говорившего о ее исходе, они сразу же поехали на квартиру Петера Штиха на Луизенштрассе, где чуть ранее оставили Герхарта Пойкерта под присмотром Андреа.
За исключением Петры, только Андреа могла заставить Герхарта улыбнуться. Пусть улыбался он редко и неловко, но тем не менее. И Андреа это доверие доставалось не просто так. Всякий раз, когда Герхарт Пойкерт оказывался в квартире Штиха, она хлопотала вокруг него. Крёнер посмотрел на высившееся перед ними здание. Он не понимал, с чего бы Андреа проявлять подобное великодушие. На нее это было не похоже.
Все те годы, когда муж Андреа и его друзья оплачивали пребывание Герхарта Пойкерта в клинике, Крёнер знал: она его за человека не считала. По ее мнению, обществу необходимо избавляться от отбросов. Такую практику она наблюдала в концлагерях — и ей она нравилась. Активная чистка — меньше затрат и меньше забот. Она проявляла заботу лишь из-за странной привязанности мужа и его друзей к этому сумасшедшему.
Андреа хорошо умела притворяться.
