А сегодня суббота, и Уэллес сильно не продвинется — тут Брайан был уверен. Значит, с этого момента всё исключительно в его руках.
Он думал, что первым пунктом дневного расписания станет визит в больницу, но после беспокойной бессонной ночи он, не успев оглянуться, оказался перед домом старика на Луизенштрассе, не преследуя при этом никакой конкретной цели. Бессмысленный поступок. Пытаясь убить время, он искал себе хоть какое-нибудь занятие. Наверное, надо было забрать машину от больницы или покараулить возле дома Крёнера, но тут уж как получилось.
Впечатлений было слишком много. Его терзало воспоминание о маленьком хрупком мальчике, которого обнимал Крёнер. Что Брайан вообще знал об этом человеке? Почему Крёнер оказался во Фрайбурге? Что было после госпиталя?
Множество вопросов без ответа. Казалось, дом старика вымер. Шторы так и не открыли. Никто не заходил и не выходил, а было почти десять. В итоге он ушел.
Через несколько часов он нанесет визит в больницу.
На главной улице все как обычно. Звуки — приятные и успокаивающие. Женщины с мужьями, магазины открыты — заманивают покупателей товарами со скидками и глупой подсветкой. Обычная утренняя атмосфера.
Цвета — прозрачные, чистые, приятные.
В универмаге напротив, где пару дней назад мигрант натягивал шорты прямо на длинные синтетические брюки, женщина мерила вещи, которые сегодня продавали со скидкой. Она быстро надела выбранные кроссовки и ритуально потопталась, проверяя их точно так же, как оценивают новую машину, пиная покрышки. На секунду подняв глаза, она показалась ему слегка похожей на Лорин. Брайан часто ходил с женой по магазинам и ждал в духоте возле примерочной, не снимая пальто. Та женщина напротив торопилась. С Лорин такого никогда не бывало.
Хотел бы он, чтобы это была она.
Собор на Мюнстерплац — нагромождение архитектурных стилей, дополнявших друг друга на протяжении трехсот лет. Готический шедевр, почти восемь столетий наблюдавший городские печали и радости. Уникальное место для горожан — и превосходная цель для бомбардировщиков союзников, которые тридцать лет назад пытались уничтожить все, что составляет собой стержень города.
На этот раз центр показался ему меньше. От рыночной атмосферы церковной площади до оживленного Леопольдринг и дальше к Штадтгартену, расположившемуся на холмах на востоке, дойти можно меньше чем за две минуты.
Каким-то чудом длинный бетонный пешеходный мост изящно вписывался в цветовую гамму парка. По другую сторону узкого моста покачивались оранжевые полосатые кабинки канатной дороги, направляясь к вершине Шлоссберга. На середине пути романтично расположился ресторан. На мгновение остановилось время. Должно быть, оттуда открывается великолепный вид на город, на Эммединген и горы.
На середине моста через Леопольдринг Брайан остановился и посмотрел по сторонам. Взаправду это все или нет. Казалось, город его отталкивает. Не хочет видеть. Не замечает. Неизменный звон колоколов собора — как в прошлый раз, когда он боролся за собственный разум и жизнь меньше чем в двадцати пяти километрах отсюда.
Теперь они разносили весть о мире.
Проходившие мимо люди его не замечали. Под ним гудел проносящийся транспорт. За исключением высокой женщины поодаль — у ее ног стоял огромный пакет, — прислонившейся к ограждению и смотревшей в сторону Шлоссберга, город не поглотил только его.
В его сторону шагали веселые детишки — за ними шли родители, болтая на ходу. Зайдя через несколько секунд в парк, они направились в сторону канатной дороги. Еще до того, как родители прошли мимо Брайана, послышались энергичные шаги — по мосту застучали каблуки.
Невысокая женщина шла выпрямившись, одета она была в бежевый свитерок, в тон ее светлым волосам.
Во второй раз за тот день женщина пробудила в Брайане воспоминания. Но в этом случае четких ассоциаций не было.
Она была не очень молода. Из-за одежды — черный плащ и длинная юбка из пестрого индийского хлопка — определить возраст было трудно.
Сначала его внимание привлекло именно это, а во вторую очередь — темп ходьбы.
Развернувшись, Брайан наблюдал за тем, как она подходит все ближе. Она из тех женщин, кого ты как будто видел где-то раньше. Причем где угодно: двадцать минут назад в автобусе, двадцать лет назад в университете, в каком-то фильме или на вокзале, засмотревшись на минуту. Результат, как правило, всегда одинаковый.
Никогда не вспомнишь, где ты ее видел и кто это.
Когда она прошла мимо, Брайан, держась на расстоянии, спокойным шагом последовал за ней. По парку она шла медленнее. Пройдя билетную кассу у канатной дороги, на секунду задержалась, посматривая на радостно визжащих детишек. Застыла, став частью общей картины, воскресившей воспоминание. Ряд вариантов Брайан сразу отбросил. Затем она двинулась по тропинкам туда, где деревья и кустарники росли гуще. Брайан был тут в третий или четвертый раз. Он не очень хорошо ориентировался. Женщина свернула налево от озера и скрылась в направлении улицы Якоба какого-то.
