– Слишком радикальные заявления для человека, который утверждает, будто ничего не знает, – говорит Джо.
– Просто я ужасно устала обманывать себя. То я веду себя так, будто с мальчиком все в порядке, то убеждаю себя же в худшем. Но на самом деле я ничего не знаю, и ты тоже. Нам необходимо объективное мнение специалиста.
Джо, готовый отстаивать свою точку зрения, наклоняется вперед.
– Знаешь, я думаю, ты права, – веско роняет Джо.
– Правда?
Джо встает и начинает расхаживать по комнате, словно проводя мозговой штурм:
– В понедельник я первым делом отведу его к Лотти. Она лучший детский психолог на свете.
Мне хотелось, чтобы Джо подключился к решению проблемы, но что-то меня настораживает. Лотти – не только детский психолог, но и приятельница Джо. Ее мнение может оказаться предвзятым. Скорее всего, она с готовностью поддержит позицию Джо, ведь повлиять на нее несложно.
– Я думала, лучше для начала обратиться к его педиатру, – возражаю я.
– Лотти знает нас. Она поверит нам и поможет быстро сдвинуть дело с мертвой точки. – Джо подходит ко мне и кладет свою сухую, как бумага, ладонь мне на плечо, я стряхиваю ее. – Сейчас важно убедиться, что мы выступаем единым фронтом. Пресса! Люди будут смотреть на нас.
– Пресса?
– Журналисты спросят меня, каково это. Я должен высказаться в поддержку родителей, воспитывающих нейродивергентных детей.
– Что?
У меня кружится голова. За пару минут мы перешли от «мальчик полон энергии» к «мы воспитываем нейродивергентного ребенка». Как мы сюда попали?
– Ты пропускаешь несколько этапов, Джо. Давай не будем торопиться.
– Это ты уверяла меня, что Беккету нужна помощь, а теперь, выходит, я что-то там пропускаю?
– Я выразилась слишком прямолинейно. Сначала нам нужно во всем разобраться.
– Тебе стыдно, Фарах? Тебе стыдно за нашего сына, который не вписывается в твое представление о совершенстве?
За окном позади Джо сверкает молния, выхватывая из мрака задний двор. Но я вижу гораздо больше. Признаюсь, я чуть не попалась на удочку Джо, когда он заговорил о стыде. Рини посоветовала мне исследовать стыд. Использовать это чувство как повод для размышлений, а не страданий. К тому же после разговора с Эйми я поняла, что не испытываю никакого стыда из-за потенциальных проблем Беккета. Джо просто отвлекает меня от выдвинутых против него обвинений в сексуальных домогательствах. Это на сто процентов политическая риторика.
– То, что ты наговорил тут о Беккете, связано с выборами, не так ли? – спрашиваю я, хотя на самом деле это не вопрос.
Джо качает головой:
– Не с выборами, а с моими избирателями. Все, что я делаю, – для них и ради них.
– Ты полагаешь, что изобрел ту самую «одну громкую новость», которая перекроет неприглядную историю с помощницей? Или надеешься вызвать всеобщее сочувствие, которое позволит улучшить результаты будущего голосования?
– Возможно, тебе нелегко смириться с реальностью, но я уверен, Беккет – нейродивергент.
– Ты даже не потрудился выслушать меня. Весь смысл этого разговора был в том, чтобы признать, что мы ничего не знаем. Нам нужна профессиональная помощь. Независимо от результатов обследования Беккета я не позволю тебе использовать нашего ребенка для продвижения твоей избирательной кампании.
– Что ж, а я не позволю тебе заткнуть мне рот из-за твоего стремления скрыться от позора. Я горжусь нашим сыном и его неспособностью к обучению!
Хотя на первый взгляд кажется, что это радикальный поворот в наших с Джо отношениях, но нет, на самом деле это не новшество. Суровая правда такова: даже поменяв позицию, мы всегда остаемся противниками. И я не поддамся на провокацию, потому что весь мир осветился для меня в ту долю секунды, как молния, и я вижу этот момент, своего ребенка и свой брак с непоколебимой ясностью.
– Есть разница между стыдом и неприкосновенностью личной жизни. Я не стыжусь нашего сына, но ради его же блага процесс постановки диагноза и составления плана лечения должен оставаться в тайне от твоих избирателей. Разглашать все это не значит гордиться нашим сыном. А всего лишь действовать, исходя из собственной выгоды. Так вот – только через мой труп!
Прежде я считала, что быть хорошей мамой означает иметь ответы на все вопросы, знать всё и всегда – черты, которые делают меня отличным врачом. Но теперь я поняла: я хорошая мама, потому что не стыжусь сказать «я не знаю» и направить Беккета к нужному специалисту. Нет, не так. Заступаясь за него и отстаивая его потребности, какими бы они ни были, я становлюсь отличной матерью! В определенных обстоятельствах уязвимость может стать сильной стороной.
Развернувшись, я возвращаюсь в гостиную, Джо следует за мной по пятам. Он подавляет гнев, а я чувствую радость освобождения.
