Входная дверь распахивается, и в холле появляется Рини с полной коробкой винных бутылок. Джо бросается к ней на помощь, игнорируя меня и делая вид, что все в порядке. Политик! Рини передает ему коробку и благодарит. Тед вскакивает, намереваясь помочь. Рини пересекает гостиную и вкатывает барную тележку из буфетной в столовую, как в первый вечер. Но тогда ей помогал персонал, а сегодня здесь никого, кроме нас.
– Пошли, – киваю я Эйми и иду на кухню, где Рини достает из шкафчика бокалы для вина.
Я передаю два бокала Эйми и беру еще два.
– Расставьте на обеденном столе, – просит Рини.
– Лучшие дни моей жизни! – восклицает Тед, вместе с Джо распаковывая бутылки и выстраивая их в ряд на барной тележке.
– Мне нравится ваш медальон, – говорит Эйми Рини.
Я случайно поворачиваюсь и вижу их обеих лицом к лицу, в нескольких дюймах друг от друга, они одновременно протискиваются в дверной проем. Эйми – с пустыми руками, а Рини несет четыре бокала. Эйми стремится попасть на кухню, Рини – выйти. Эйми протягивает руку и дотрагивается до медальона и ключа, висящих у Рини на груди. Их близость заставляет меня покраснеть.
– В нем что-нибудь есть? – спрашивает Эйми.
– Да, – роняет Рини и ускользает за дверь.
Я тщательно протираю единственный бокал, стараясь погасить вспышку ревности в своем сердце.
В последний раз Рини подходит к столу с замысловатым штопором и хрустальной вазой. Когда я интересуюсь, зачем ваза, поясняет:
– Импровизированное мусорное ведро.
Все устраиваются за обеденным столом. Рини стоит перед французским окном и открывает первую бутылку. Пока она по памяти рассказывает нам о вине, небо за ее спиной озаряет вспышка молнии. Минуту спустя раздается раскат грома, и мы все слегка вздрагиваем.
Я не могу не сравнить нынешнюю дегустацию с обедом у костра прошлой ночью. Там мы, собравшись небольшими группками, бодро болтали, перескакивая с одной темы на другую. Ночь была теплой и полной чудес. Двенадцать часов назад не ощущалось и намека на отчужденность, неприятие, ледяное молчание. Так вот, пропитавший воздух холод – это результат чего-то большего, чем ощутимое напряжение между мной и Джо. Дело не только в погоде.
Иден и Рик заметно охладели друг к другу, хотя я не слышала, чтобы они ссорились. Я держусь от Эйми на расстоянии вытянутой руки, так как нервничаю. Джо даже не смотрит на меня. Марго нерешительно следует за Адамом по комнате.
Я не знаю, что это, но что-то темное нависло над всеми нами, не только надо мной и Джо. Этого нельзя отрицать.
– Может, и продолжим белым? – предлагает Рини, хлопая в ладоши. – Это шардоне из одного из моих любимых мест в Норт-Форке, выдержанное в дубовой бочке.
Жизнерадостность Рини резко контрастирует с овладевшим нами настроением. Она заразительно легкомысленна, как будто все это время жила ради штормовых дней, проведенных взаперти. Если я права, это характерно для нас обеих, а значит, у меня есть выбор. Почему бы мне не присоединиться к Рини, а не страдать от дурного настроения моих спутников?
– Разве грозы не прекрасны? – заявляю я.
Небо прорезает очередная молния, фейерверком озаряющая задний двор. Один из моих любимых курсов психологии для старшекурсников назывался «Природа и воспитание» и был посвящен изучению реакций человека на мир природы. По словам моего профессора, грозы создают редкую смесь возбуждения и умиротворения, страха и защищенности, силы и беспомощности, красоты и ужаса.
У меня такое ощущение, что сегодня мы испытаем все это.
Еще пара бутылок вина, и Рини заканчивает дегустацию, пообещав скорый ланч. Я поднимаюсь в номер передохнуть, и менее чем через тридцать секунд Марго стучит в дверь. Я рад, что из всех людей, которые могли бы мне помешать, пришла она, а не моя жена или моя подруга… или муж моей подруги. Застрять здесь – это катастрофа, которая непременно разразится, только чуть позже. Пока Рик не замечает настойчивых взглядов Иден, а Эйми и Фарах остаются в неведении, Марго чувствует, что она в какой-то степени контролирует ситуацию. Переменных много. Кто знает, как долго может сохраняться статус-кво в этой скороварке.
Я беру ключи и полотенце из ванной:
– Помоги мне заклеить боковое стекло, которое треснуло прошлой ночью.
Марго сразу же начинает действовать:
– Я возьму пластиковый пакет для химчистки, который лежит в шкафу.
– А я видел изоленту в кладовке. Встретимся у машины.
Я натягиваю капюшон толстовки и жду Марго в прихожей. Дождь хлещет как из ведра. Мы вместе бежим к машине. Я хватаюсь за дверцу с пассажирской стороны, Марго обегает машину и садится на место водителя.
– Тебе следует порвать с Иден, – говорит Марго, протягивая мне пластиковый пакет.
Поскольку ее слова полны угрозы, я решаю немедленно забыть о терзавшей меня со вчерашнего вечера неуверенности, возникшей, когда Иден впервые сказала, что любит меня. Ее слова не стали обещанием светлого будущего, а вызвали у меня неприятный осадок во рту.
