Гирлянды лампочек, висевшие на буках, мигнули и погасли.
– Да, вот именно. Чмоки-чмоки, дорогуша. Я…
Связь вновь пропала. Запрокинув голову так, что звякнули искрящиеся серёжки-креолы, она выдохнула в ночной воздух облачко пара.
Выросшую у неё за спиной большую тень она не замечала – и даже не успела вскрикнуть, когда оказалась в чьих-то когтистых лапах
На снегу остались только золотой смартфон и следы волочения, уходившие за деревья.
Ариан ёрзал на стуле. Прошло немало времени, прежде чем он услышал шаги на втором этаже. Барнеби уже несколько минут как начал чистить сваренные вкрутую яйца.
Наконец и остальные члены семьи сподобились спуститься к столу на кухне. Сидя на коленях у мамы, Виола тянулась к подставке с яйцом, а Эккарт пытался убрать всё съестное подальше от Барнеби. Бьорн, пользуясь моментом, сокращал количество печенья. Еды на столе было ощутимо меньше, и тем не менее завтрак длился целую вечность. Всё это время Эккарт непрерывно говорил. Его жалобы на отсталое издательство всегда навевали скуку, а сегодня вообще воспринимались как сдвоенный урок математики. Ариан так громко барабанил пальцами по столу, что мама бросала на него озабоченные взгляды. «Айан игйает музыку!» – радостно сообщила его сестра и принялась стучать в такт. Одна опрокинутая чашка, одни мокрые брюки – и завтрак закончился.
Убирая со стола, мама погладила Ариана по голове. Похоже, она не замечала, что он для этого уже слишком вырос, или это не имело для неё значения.
– Пойду быстро переодену малышку, а потом отправимся вместе на зимнюю прогулку. Что ты думаешь, сын мой, насчёт того, чтобы сходить с нами на рождественский базар?
Рождественский базар. Пока что он видел его только издалека. Печёные яблоки, сахарная вата, рождественские песни и запах пунша проплывали мимо, пока он занимался доставкой. Сестра протянула ему маленькую ладошку, и он обхватил её обеими руками.
– У меня ещё куча домашних заданий. Может, завтра?
Мама погладила его по щеке:
– За последние дни я тебя почти не видела. – Она взглянула ему в лицо, задержалась на его глазах, так похожих на её собственные, и вздохнула. – Ну ладно, тогда завтра сходим ещё раз все вместе. И хочу получить подробный отчёт о том, какой учитель доставал на этой неделе больше всего и как ужасно кормят в школьной столовой.
«И какие ученики по ночам бродят по лесу оборотнями», – мысленно добавил Ариан. Кивнув ей, он заставил себя улыбнуться:
– Замётано.
За столом остались только его тётя, Барнеби и Бьорн, и настроение изменилось. На лица легли тени, словно на горизонте всплыли тёмные облака и заслонили солнце.
Пока Барнеби рассказывал, что ему показал ёж, тени становились длиннее.
– …и Ариан это тоже видел.
Головы Бьорна и магестры дёрнулись в его сторону. Ариан, слегка кивнув, подумал о картинках из ночного сна:
– Да. Какой-то человек в железной маске, вооружённый мечом и молотом, стоял в воротах крепости.
– Это, должно быть, развалины старой крепости в Кацбукеле, – пробурчал себе под нос Барнеби, обыскивая один горшочек за другим в поисках печенья.
Ариан видел эту крепость издали, когда ехал из Ротенбаха через Дырявый мост в Аркен. Неужели это и правда крепость из его сна? Воспоминания о той ночи были как дым: как только он пытался за них ухватиться, всегда исчезали. Но он согласился с Барнеби: возможно.
Стул, на котором сидел Бьорн, скрипнул: великан откинулся на спинку, скрестив руки на груди. Закатанные рукава рубашки натянулись.
– Мы знали, что этот день настанет. Орден уже слишком долго ищет это место. Но через завесу им не проникнуть. Аркен остаётся для них вне досягаемости. – Слова прозвучали твёрдо, словно вырубленные в граните, будто он пытался убедить самого себя.
Магестра, теребя цепочку на шее, вздохнула:
– Да, мы знали, что они придут. Но почему именно теперь? Что их сюда привлекло? Они что, шли по следам пожирателей?
– Не думаю, – Ариан прикусил язык, но было слишком поздно: все вопросительно уставились на него. В голове у него звучали слова Косты: «Есть и другие, у кого та же цель, что и у меня. Я нашёл их и позвал, и они помогут мне найти моих сыновей! Очень скоро!» Конечно. Коста говорил, что больше не хочет сражаться с тьмой в одиночку. Он призвал помощь – и тем самым привёл орден в Аркен.
Взгляды сверлили Ариана всё настойчивее, и он, тяжело вздохнув, рассказал о Титусе и встрече братьев на празднике Йоля, о картинках из прошлого, которыми поделился с ним Тониус. Слова лились из него потоком, и он говорил, пока у него не засаднило горло: и о ссоре Рафаэля с Титусом, и о том, что Коста обращался в полицию, – обо всём, что случилось с тех пор, как уехала Джес. А закончил тем, что Коста, видимо, позвал кого-то на помощь, чтобы найти сыновей.
За этим последовала гнетущая тишина. Даже дом молчал как заворожённый. Выражение на лицах не поддавалось истолкованию. Эти трое смотрели на него, не проявляя никаких чувств. Наконец тётя отклонилась назад:
