– Так. И ты до сих пор ждал, чтобы нам это рассказать? – Она взглянула на него поверх сложенных вместе ладоней. Лицо её не выражало никаких родственных чувств. Сейчас она была только магестрой.
– Я не хотел вас этим грузить. Думал, Джес вернётся, и мы всё поправим.
Ежиный шаман едва заметно покачал головой. Бьорн положил на стол свои лапищи размером с тарелку.
– Я слышал, что пропали двое учеников, но не знал кто.
– Рафаэль… и Титус Коста, – сказала тётя, не спуская глаз с Ариана.
– И Рафаэль пропал?! – вскочив так внезапно, что опрокинулся стул, Ариан судорожно вцепился в стол.
– О его исчезновении объявили вчера вечером. До этого все предполагали, что он у кого-то из друзей или подруг. Но теперь… – Тётя Лия не договорила, да это было и не нужно: все знали, о чём она думала.
– Ты же не считаешь, что Титус как-то связан с его исчезновением? – Собственный голос показался Ариану хриплым. Он облизнул губы. Такого быть не могло. Такого не должно было быть.
Глядя только на него, магестра оставалась совершенно спокойной:
– Разве ты не рассказал нам только что о ссоре между ними в школе?
– Да, рассказал. Но ведь Рафаэль настоящий гад, который нападает на всех, кого считает слабее.
– Но Титус уже не слабее его. Мы даже не понимаем, что осталось от того Титуса, которого ты знаешь.
– Но это ещё не делает его преступником! – «А меня соучастником, потому что и я виноват в том, что он преобразился», – подумал Ариан.
– Взгляни на факты, Ариан, – сказал Бьорн, и, хотя говорил он тихо, от звука его голоса завибрировал воздух. – Титус и Рафаэль ссорятся. Титус стреляет в собственного брата и превращается в монстра. На следующий день Рафаэль исчезает. Это более чем подозрительно.
Выстрел был несчастным случаем, и всё же… в изложении Бьорна всё выглядело однозначно.
– Но тогда нам обязательно нужно найти Титуса! – воскликнул Ариан. – Нужно сделать так, чтобы он снова превратился в человека и сообщил нам, куда спрятал Рафаэля. – Но увидев неподвижные лица собеседников, он понял: никто из них не верит, что Рафаэль ещё жив: стояли морозные зимние дни, а он пропал в лесу.
Голос Барнеби напоминал шелест сухой листвы:
– Трансформация – это опасный путь, мой мальчик. Вернуться уже не получится.
– Да? А как же ты? Тогда у вокзала, когда за мной гнался обречённый, ты был чем-то средним между человеком и ежом – но ты же вернулся!
Кивнув, Барнеби смахнул с бороды крошки:
– Ты и я – мы с тобой шаманы. А оборотни – нет. Кошка и Ёж предложили нам канал связи, и мы его приняли. Мы служим им, от их имени объединяем миры. Волк – это другое. Титус и остальные принадлежат Волку от рождения. Волк – часть их бытия. Титус не вернётся.
«Волк свою добычу не возвращает», – вторил ему в голове Ариана голос Кошки.
Он опустился на стул и подпёр голову руками. Ему на плечо легла рука магестры – маленькая и слабая, словно птичка:
– Не надо слишком беспокоиться о Титусе. Все мы сейчас должны думать об ордене. Братья ордена представляют собой угрозу для всех магов Аркена.
Ариан поднял глаза. Во взгляде тёти он заметил нечто, чего ещё никогда не видел: страх.
– Послушай меня, Ариан. Важнее всего, чтобы орден отступил. А это произойдёт лишь в том случае, если они получат то, что ищут.
Ариан устало кивнул. В мыслях он всё ещё был рядом с Титусом, у которого не было выбора: вся его жизнь вела к этой ночи в лесу, потому что он не хотел признавать часть себя.
– Братья уйдут лишь после того, как получат монстра, который в ответе за пропавших детей, – проворчал Бьорн.
Ариан машинально кивнул и только потом начал понимать, что означают эти слова.
– Постой-ка. Так им нужен Титус? Но мы ведь даже не знаем наверняка, имеет ли он ко всему этому отношение.
Почудилось, что Магестра вдруг выросла, как вздымается утёс над бурными волнами, непреклонная и не допускающая возражений.
– К сожалению, это не важно. Речь идёт о безопасности всех аркенцев. Орден Молота пришёл, чтобы поймать монстра, и они не успокоятся, пока не получат его.
– Значит, чтобы жить в мире, мы пожертвуем Титусом? – Ариан ожидал, что они отведут взгляд. Что в их лицах хотя бы мелькнёт чувство стыда. Но там, где он прежде видел мягкость, была непреклонная твёрдость.
– Жизнь не кино, Ариан. У нас нет выбора между правильным и ошибочным. Мы можем лишь решать, что ошибочно для немногих, а что – для всех. Вероятно, Титус Коста в ответе за исчезновение, а может, и за смерть Рафаэля. Но даже если и нет… если эта жертва означает безопасность для Аркена, мы её принесём.
Бьорн, соединив широкие ладони, выстроил на столе некую стену.
– Если орден заметит, что в Аркене больше одного монстра, они сожгут весь город и камня на камне не оставят, пока не уничтожат или не поймают всех.
Даже Барнеби, казалось, смирился с этой ситуацией. Он протянул Ариану печенье, которое держал в руке:
– Есть время бороться – и время сжаться в клубок, показать иголки – и надеяться, что съедят кого-то другого.
Ариан переводил взгляд с одного на другого – и не узнавал их.
– Не может быть, чтобы вы говорили всерьёз. Не можем же мы просто взять и пожертвовать им…
