Для многих оба они превращали школу в ад – но такого конца не заслуживает никто. Все подростки – монстры, но они могут измениться: будущее открывает большие возможности. А у этих двоих она отобрала будущее навсегда.
Внутренний голос настаивал, что она не виновата, что не она отправила обоих под землю. Но действительность заглушала этот голос. Девочка-дерево хотела видеть её счастливой и, почувствовав её желания, исполнила их. Мерле сотворила монстра, и что самое ужасное – тёмная её часть наслаждалась этим. «Мы хотим сделать тебя счастливой». Каким вконец испорченным нужно быть, чтобы тебе приносили счастье страдания других?! Она сама и есть монстр!
Мерле плотнее прижала к себе промокшую насквозь спортивную куртку. Сейчас она хоть что-то может сделать правильно. Охотники за монстрами пришли захватить чудовище – и она отдаст им в руки настоящего монстра, тем самым избавив Аркен от тьмы.
Возможно, так и Титус обретёт покой. И более того: насколько легче станет жить другим, если она исчезнет!
Пальцы глубже зарылись в пахнущую затхлостью ткань. Мерле дрожала от холода и сырости. Струи дождя, смешавшись с подводкой вокруг глаз, тёмными ручейками текли по щекам. В тёмной дождливой ночи Кацбукель возвышался как скала из сгустившейся черноты. В ночной тишине пронёсся зов боевого рога. В разрушенной крепости на самом верху с ветром и дождём боролись факелы. Туда она и устремилась.
Загромыхали цепи: это в воротах подняли решётку. Мерле вошла в арку ворот, и в глаза ей ударил свет факелов и костров. Путь ей преградил юноша, почти мужчина. Капли дождя барабанили по его серебристым доспехам. Он нацелил в неё копьё, словно она какой-то дикий зверь. Очевидно, у него хорошо развито чутьё, и он видел в ней чудовище, кем она и была. Его зелёные глаза изучающе разглядывали её. Тёмные волосы прилипли ко лбу. Он не спросил, что ей здесь нужно, лицо его оставалось непроницаемым. Взмахом копья он велел ей идти дальше, а сам пошёл следом, направив оружие ей в спину.
Во внутреннем дворе крепости среди массивных деревянных ящиков её ожидали люди в латах. Шла погрузка в чёрные фургоны на огромных колёсах. Никто не произносил ни слова. Под струями дождя шипело полыхающее в чугунных чашах пламя. К ней подошли с десяток братьев ордена. Один из них, человек в алом плаще и с седеющими светлыми волосами, заговорил с ней:
– Скажи, дитя, что привело тебя к ордену Молота? – На неё сверху вниз смотрело лицо человека, не знающего, что такое смех. Он оценивающе прищурился. Рот походил на тонкую полоску в золотистой бороде. Рука в железной перчатке покоилась на рукояти меча.
Дождь не знал жалости, как и этот человек.
– Это я во всём виновата, – стуча зубами, сказала Мерле.
Стоящие вокруг выхватили мечи, но лица их остались невозмутимыми. Голос рыцаря прозвучал хрипло и холодно:
– О чём ты говоришь?
Мерле взглянула на куртку у себя в руках, и та, выскользнув у неё из бессильных пальцев, упала на булыжники. Дождь смыл с куртки землю, и в свете факелов блеснула красная эмблема «Лис».
Рыцари окружили её. Со всех сторон к ней протянулись мечи и копья. Вперёд выступил единственный среди них человек без оружия в плаще цвета свежей крови. Лицо его скрывал шлем с узкими прорезями для глаз. Подойдя к Мерле, он какое-то время молча разглядывал её и наконец кивнул другому красному плащу.
Голос златовласого громом отразился от каменных стен:
– В этой ведьме корень всех зол. Её злость непостижима, как тьма. Её магия сотворила чудовище. Вооружитесь, братья, и не отчаивайтесь в этот час мрака. Мы знали, что в итоге за исчезновением детей будет стоять ведьма. Не позвольте её молодости ослепить вас. Заприте её, пока над ней не свершится суд!
Прутья решётки впивались Мерле в спину. Она промокла до нитки. Тучи теперь висели так низко, что дождь перешёл в морось. Мерле ощупала серебряное кольцо: толщиной в её палец, оно плотно облегало шею. Когда рыцарь подошёл к ней с этим кольцом в руках, она отшатнулась, но её крепко держали. Кольцо было прохладным, а в остальном она его почти не ощущала. Потом они что, приделают к нему цепь? Словно она и так не заперта в клетке как зверь. Она пала духом. В одном из деревянных ящиков кто-то коротко проскулил. Неужели члены ордена заперли в ящиках собак? Плевать, теперь она уже ничего не может сделать. Её пальцы безвольно лежали на гитарном грифе. Мерле повернула голову. Через дыру в крепостной стене поверх верхушек деревьев ей открывалось пространство до стены тумана. Она знала, что за ней огни Аркена. Фонари сейчас горят тёплым мерцающим светом. Она всегда их любила. Теперь они для неё недоступны. Ей хотелось бы в последний раз взглянуть на них, но их скрывала туманная завеса.
Она подумала о маленьком хуторе с кучей забот. Теперь у дедушки хотя бы на одну проблему меньше. Ему наверняка будет лучше одному. Без внучки, которая его огорчала. А вот Бильбо ей было жаль. Подумав о мерине с мягкими ноздрями, её последнем друге, которого никогда больше не увидит, она попыталась сдержать слёзы, но их стирал моросящий дождь.
