Охранник так долго и тщательно изучал книжицу, будто собирался, по меньшей мере, брать ее на службу в секретное подразделение. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он набрал номер:
– Яков Михалыч? Извините, охрана беспокоит. Тут к вам женщина приехала, говорит, по личному вопросу. Ага. Серова Виолетта Анатольевна. Да. Серова. Что? Слушаю. Сию минуту. - Он отключился и тут же перезвонил куда-то: - Это охрана. Ребята, кто там у вас, к воротам подойдите.
Виолетта нетерпеливо переминалась на месте. Охранник открыл напичканную электроникой решетчатую калитку и пропустил ее вперед:
– Проходите, Яков Михайлович вас ждет.
Со стороны двора к ним спешил еще один парень, и охранник сдал ему Виолетту с рук на руки:
– Вадим, проводи!
Вадим, похоже, был их третьим братом близнецом, только вместо черной формы носил накрахмаленный халат цвета морской волны. Что касается волос, то они были спрятаны под такого же цвета шапочкой.
– Какие у вас строгости! - кокетливо сказала Виолетта, пока они пересекали хорошо знакомый ей двор. Тут ровным счетом ничего не изменилось - те же аккуратные газоны, те же скучные механические распылители воды, те же посыпанные шуршащим гравием дорожки, те же строгой формы неудобные скамейки, на которых, очевидно, так никогда никто и не сидел.
– Порядок такой! - хмуро ответил Вадим.
Виолетта прекрасно помнила, где находится кабинет главного врача. Вадим открыл ей тяжелую входную дверь одного из зданий, и, обогнав провожатого, она свернула в коридор на первом этаже, миновала просторный холл и сама распахнула дверь с нужной табличкой. Сидящий за столом мужчина поднялся ей навстречу:
– Здравствуй, Виолетта! Вадим, можете идти.
С первого взгляда казалось, Белецкий выглядит именно так, как должен выглядеть директор преуспевающей частной клиники: аккуратная стрижка, ухоженная бородка, очки в современной оправе, фирменные часы стоимостью в несколько тысяч долларов, из-под небрежно наброшенного импортного халата виднеется дорогой светло-серый костюм. Но от Виолетты не ускользнуло, что за эти годы Яков заметно постарел, ссутулился, стал совершенно седым и в глазах его застыл страх, как тогда, после истории с журналистом.
– Ты все-таки вернулась. - Это было не вопросом, а утверждением. - Так я и знал, что ты не уйдешь из моей жизни навсегда.
– А ты будто не рад этому, Яшенька! Может, предложишь сесть?
– Садись! - Он указал на кресло напротив. Мебель была совсем новой. Похоже, дела в клинике шли неплохо.
– А ты постарел, миленький. - Виолетта опустилась в широкое кожаное кресло.
– Чего не скажешь о тебе. - Он говорил подчеркнуто спокойно, стараясь не встречаться с ней взглядом.
– Ты, как я вижу, процветаешь! - Виолетта дотронулась до бронзового письменного прибора на столе, сразу видно - стоящего огромных денег.
Очевидно, чей-то подарок. - Ну как твои дела?
– Спасибо, не жалуюсь.
– А как научная работа?
– Идет потихонечку. - Яков насторожился.
– Ну почему же потихонечку? Не сомневаюсь, что твои эксперименты продолжаются, ведь так?
– К чему ты клонишь, Виолетта? - Ему явно не нравился этот разговор.
– Ну с этим твоим лекарством, как его… Забыла. Но у меня все записано. И название, и то, как оно действует на человека. Насколько я помню, что-то вроде наркотика, да? Помогает больным, но вызывает привыкание?
Яков с тоской поглядел на нее:
– Виолетта, что тебе надо? Чего ты от меня хочешь? Зачем приехала после стольких лет?
Виолетта встала, подошла к окну и оглядела территорию больницы.
– А хорошую мы с тобой все-таки клинику сделали! Здорово тогда все получилось! И с документами, и со строительством…
Яков тяжело вздохнул:
– Летта, я все помню. Помню, что всем тебе обязан, что без тебя даже мечтать не мог о такой клинике. Помню и все остальное. Чего ты хочешь? Тебе нужны деньги? Сколько?
– Нет, милый, все не так просто! - Виолетта неторопливо прохаживалась по кабинету, брала в руки ту или иную вещь, оглядывала, ставила на место. - Сколько у тебя всяких штучек! Благодарные больные дарят?
– И больные тоже. Виолетта…
– Давно хотела у тебя спросить: где ты берешь людей для своих опытов? Не думаю, что находятся добровольцы! Потихоньку экспериментируешь на безнадежных больных? Или собираешь по округе бомжей?
– Виолетта! Кажется, я тебе тысячу раз объяснял, что мое изобретение - это новое слово в науке, оно призвано перевернуть всю невропатологию и психиатрию. Нервные и некоторые психические заболевания можно будет вылечить за каких-нибудь три месяца. Пока препарат находится в процессе разработки. В нем еще много побочных эффектов, но это неизбежно.
– Ничего себе побочные эффекты! - усмехнулась Виолетта. - Насколько я помню, тот журналист писал, что твой препарат вызывает сильнейшую зависимость. Если перестать его принимать, возникает ломка покруче, чем у наркоманов. А длительный прием ведет к разрушению нервной системы и в дальнейшем к полной деградации личности. Зомбированию.
Врач поморщился:
