В процессе завтрака дядюшка Матэ рассказал хозяину постоялого двора о цели нашего путешествия и о том, что мы хотим открыть в Шар-ан-Талире сапожную мастерскую, а племянника отдать в учение к живописцам, поскольку здоровья он слабого и надёжному ремеслу выучиться не способен.
Заготовленная легенда никакого удивления у Шушана не вызвала, он её даже одобрил:
- Что же, дело хорошее. Будет парень на жизнь зарабатывать. Малевание-то - это верный кусок хлеба, хороших малевальщиков и благородные ценят. Правильно, правильно… А сынок-то у тебя как? Гож для сапожной работы?
- Очень даже гож, - ответил дядюшка Матэ. – Всю науку превзошёл. Хороший помощник будет. Мирен сына звать. А племянника – Реш.
Когда мы закончили завтрак, и Тирра убрала со стола, Шушан почесал в затылке и заметил:
- Слушай-ка, почтенный Матэ… Понимаю, ты с дороги устал. Но раз ты говоришь, что сынок твой вполне себе мастер, то пускай нам обувь починит. Много чего накопилось, а выкидывать просто так жалко. А я за это с тебя ничего не возьму ни за завтрак, ни за комнату, понимаю, что денежки вам экономить следует.
Ничего необычного в этом предложении не было, и дядюшка Матэ согласился. Я сходил в повозку за инструментом и уселся на низенькой скамеечке на вольном воздухе. Тирра и Янно приволокли мне целую кучу самой разной обуви – от вполне прилично выглядящей и требовавшей только мелкого ремонта до немыслимого вида опорков. Но когда я работал в сапожной мастерской – приходилось чинить и не такое, пенсионеры – народ небогатый. Так что я невозмутимо рассортировал всю выданную мне обувь и приступил к работе.
Шер со стопкой листов бумаги и угольной палочкой в руке пристроился рядом, делая наброски. Увы, когда мы жили на мельнице, за этим занятием я видел его редко – слишком уж мы были заняты. И вот сейчас Шер, явно соскучившийся по любимому занятию, с головой ушёл в работу. Я минуты две полюбовался им – уж слишком вдохновенное было у Шера лицо – чисто Леонардо да Винчи за работой. Но долго этим заниматься было некогда – пора было отрабатывать питание и проживание. Я выбрал себе пару девичьих, явно Тирриных, сапожек со стёртыми набойками и принялся за починку.
Прежние навыки вспоминались легко, я менял набойки, делал аккуратные заплатки, прошивал разошедшиеся швы, менял протёршиеся подошвы… в общем, делал из заношенных опорков приличную обувь. И разогнулся только тогда, когда закончил последнюю пару и трактирщик тронул меня за плечо:
- Эй, парень… Как тебя… Мирен… заработался ты совсем. Но молодец, всё починил. Давай-ка обедать. Заработал, уважаю. Хорошо тебя отец выучил.
- Благодарю, - кивнул я и поднялся со скамеечки. Шер тоже отложил стёсанную почти до конца угольную палочку и протянул восхищённой Тирре один из своих набросков, с которого девушка улыбалась словно живая.
- Гоже, спасибо, - разглядев рисунок, кивнул Шушан. – Тебе бы краски поярче, а так – гоже. Вот подучишься – и будет из тебя знатный малевальщик. Прям, как тот, чьи картины в обеденном зале висят.
Я чуть не хихикнул, но сдержался. И тут прямо от ворот раздался голос:
- Эй, Шушан! Я смотрю, ты сапожника нанял… Парень, ты закончил? Тогда прими от меня заказ.
Я мысленно сплюнул. Есть хотелось сильно, но… Ремесленник от заработка не отказывается. Так что я внимательно глянул на визитёра… и мысленно сплюнул ещё раз. Личность, посетившая постоялый двор, выглядела на редкость непривлекательной.
Нет, ничего особо отталкивающего в мужчине не было – высокий, плечистый, явно сильный, лицо вполне себе нормально, да и одет для селянина неплохо. Единственная особая примета – тонкий белый рубец, тянувшийся от уголка правого глаза через всю щёку. Но и это не делало его внешность отталкивающей. Наконец я понял, в чём дело. Глаза. Бледно-голубые, холодные глаза того, кто не раздумывая воткнёт нож в грудь кому угодно ради собственной выгоды. В прошлой жизни мне приходилось встречаться с подобными типами, и всегда это значило, что по мою душу явилась большая подляна. Нет, жалеть о встрече в конечном итоге приходилось им, но мне стоило большого пота и крови всякий раз выпутываться из сложной ситуации.
Я покосился на Шушана и понял, что тот совсем не рад этому визиту. И очень не любит неизвестного, но связываться с ним не хочет. Интересное кино, это кого же сюда принесло?
И я тихо сказал:
- Иди в дом, Реш. Поднимись к отцу.
Шер не стал переспрашивать, а понятливо исчез в доме. Мне показалось, или Шушан одобрительно кивнул? Хмм, ладно… И я вежливо спросил:
- Какого рода заказ, почтенный? У вас прохудилась обувь?
- У меня нет привычки латать всякое старье! – расхохотался в ответ визитёр. – Шас-техсин достаточно пожаловал меня за верную службу, одарив землёй и домом! Меня зовут Тарван, и я отставной десятник Серебряной сотни!
- Меня зовут Мирен, - ответил я, продолжая подделываться под местное произношение, - мой отец сапожник, и мы проезжаем через это село по своим делам. Так что надолго задерживаться не намерены. За сложный заказ я не возьмусь.
