– Ты смотри, не задохнулся бы он. И учти, его генетики хватятся. Им такие тоже нужны. Они всегда интересуются умными мутантами.
– Да, жаль такой материал у них отнимать. Им таких клонировать нужно. Но у нас своя работа, – и я почувствовал, что Антон вылез из элебиля, который было заурчал, но тут же заглох. А сумку со мной, безбожно тряся, куда-то понесли. Жидкость в бутылке булькала, бутылка норовила вылезть из-под меня. Я упирался, как мог, представлял, как это стекло будет кататься по мне.
Несли долго. Я почти потерял сознание, стал хрипеть, и толстяк догадался чуть расстегнуть замок, чтоб я вдохнул воздуха. Мы куда-то спускались, потом поднимались на лифте.
Сумку расстегнули, меня вынули и поставили под ослепительный свет на что-то ровное. Свет был ярок и горяч. Это не земное солнце. Сначала они меня чуть не удушили. Теперь они меня хотят засушить!
– Хорош, – сказал кто-то басом. – Это такая у них одежда?
– Ага. Последний писк моды. От генетических кутюр. Мы на него ещё посмотрим, – ответил ему ещё кто-то. Я не видел ничего, зажмурился и даже закрыл жилками лицо: глаза не могли выдерживать такого яркого света.
– По виду никаких физических аномалий нет. И с какой стати эти аномалии у него будут, если этот экземпляр спокойно жил за горами? Откуда это мнение, что генетикам доставляют уродов?
– Да, его легко будет внедрить, – сказал Антон. Его голос я сразу отличил от других.
– Внедрить его сможем быстро? Сколько дней его маркер потерян для их следователей?
– С позавчерашнего дня, как только появился у охраняемого нами ущелья. Но время – не проблема, выкрутимся. Хотя его работодатели не спешили с регистрацией.
– А должны были. Они его неспроста наняли, пещерные проныры. Наверное, наобещали с три короба. Хотели, чтоб рисковал этот зелёный, а не они. И если он погибнет, то им не придётся за это отвечать!
Даже гиганты поняли, что меня подло использовали! И как мне туда возвращаться? С четырёх сторон меня жарили яркие лампы. Потекли слёзы.
– Хватит, – сказал Антон, и лампы погасли.
Я таращился во все стороны, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Перед глазами плавали радужные круги. Все гиганты – настоящие мучители! Скорее бы глаза привыкли к нормальному освещению!
– С ним надо решать быстро. Но ты нас оторвал от дел.
– Давайте я проведу с ним беседу, – сказал Антон. – Потом запись просмотрите, и мы поймём, понадобится он нам или нет. Я вот все свои дела отложил.
Тут меня подхватили за талию – осторожно подхватили – и куда-то понесли. А там куда-то посадили. Постепенно глаза адаптировались.
Оказалось, что я сижу в кресле в большой комнате, где тоже, как и в институте, из узких высоких кувшинов торчали древесные ветви растений. И так понятно, как этим организмам тут плохо расти! Зачем их сажают в такие небольшие сосуды?
Под листьями уродливого дерева стояло два кресла. В одном из них сидел я. В другое – напротив – уселся Антон. Он некоторое время смотрел на меня, что-то обдумывая, отпивал синюю жидкость из бутылки. Наверное, из той самой, что была в сумке, на которой я балансировал. Я осмотрелся. Стены были приятной зеленоватой расцветки. Потолок голубоватый. Кресла коричневые, с каким-то почти нечувствительным ворсом, как у суккулента каланхоэ34.
– Давай сделаем так. Я тебе кое-что расскажу, чтоб ввести в курс дела, а потом сам реши, годишься ты в агенты или нет. – Бутылка в его руках булькнула.
– Мне в лабораторию не хочется! – сказал я. Антон хмыкнул. – Хочу остаться здесь. А потом агентом вернуться в Дерево… А как я вернусь в Дерево? У меня фон отнял ваш генетик. Да фон и не был подключён к глобальной сети. Значит, следователи меня давно ищут. Как найдут, что со мной будет?
– Ой, это уже наше дело, если ты станешь работать на нас. Мы подчистим базу учёта листьев-работников. Всё, что надо, впишем. Никто не догадается, что ты был за пределами заповедника. – Только теперь я понял, что они наш мир называют «заповедник»! – Устроим тебя на работу куда-нибудь. Куда ты хочешь?
– Я очень хотел попасть в экспедицию, но ведь Гиналла Ар меня обманывал…
– Это тот, который, как ты сказал, погиб в катастрофе? Скажу, что ты ему действительно был нужен. Без тебя им было бы очень трудно. Они боялись идти в пещеры. Боялись, что опять наткнутся на людей. А второй ещё трусливее…
– Туй Оксидент?
– Тот, кого пристрелили. Эти субъекты слишком многое узнали и, наверное, догадывались кое о чём.
– Это ты об учёной теории Гиналла? Мне тогда казалось, что он городит чушь.
– Не знаю, что он придумал. Потом расскажешь. Интересно. А теперь ты этой «учёной теории» поверил что ли?
– А теперь не знаю.
Антон задумался, а потом сказал:
– Тогда слушай, что на самом деле.
14. За Кау-горами. Ложь
Антон говорил долго, пытаясь сгладить неприятные для меня сведения. Он не был психологом, но я видел, что пытался меня успокаивать. Поэтому убедить меня ему было сложно. Я замечал его недомолвки, успешно сдерживал эмоции, хотя однажды уже было начал подыскивать у растений шип, который бы воткнул в его лживый язык. Но он моего состояния как бы и не замечал.