Вопреки моим ожиданиям, под дверью нас никто не ждал. Выйдя на крыльцо, мы обнаружили, что все население деревушки, включая сотню лот Хорена с ним во главе, столпилось на площади. Оттуда доносилась музыка, но даже с высоты крыльца я не смог рассмотреть источник всеобщего интереса.
— Что здесь происходит? — Я с трудом протолкнулся сквозь зевак и дернул Паука за рукав.
— А ты сам посмотри! — Паук хитро прищурился и отодвинулся, давая мне обзор.
В центре площади кружилась в танце Горилика. Пестрое покрывало обвивало ее тело, подчеркивая тонкую фигуру. Принцесса танцевала, забыв, казалось, обо всем на свете. Зрелище и впрямь завораживало.
— Нулайис-с… — Прошипел я сквозь стиснутые в бешенстве зубы. Когда я просил жрицу научить принцессу некоторым женским премудростям, я имел в виду совсем не это.
— Да, ты прав, — кивнул адепт Смерти. — Она действительно похожа на мать.
Горилика сейчас и в самом деле походила на мать, но, разумеется, не на Нулайис, а на Ойрону. Я помнил, как королева в таком же точно покрывале танцевала на приеме, где мы познакомились. Покрывало оставляло открытыми только глаза, но даже сквозь эту узкую бойницу она вела прицельный обстрел мужских сердец.
Мотнув головой, я разогнал туман в мыслях и заметил стоящего рядом Успела. Последствия конной поездки уже отступили, и теперь он восхищенно таращился на Горилику. Моя злость нашла точку применения.
— Успел! — рявкнул я кемету в самое ухо, так что он даже подпрыгнул.
— А? — парень ошалело посмотрел на меня, вспоминая, судя по выражению лица, где же мы могли видеться.
— Что ты стоишь, как истукан?!
— А? А что я должен делать? — парень растерянно огляделся.
— Ты должен немедленно это прекратить! — Я ткнул пальцем в танцующую принцессу.
— Как? — казалось, удивление Успела достигло крайней точки.
— Быстро! — припечатал я, развернулся и, сграбастав за воротники лот Хорена и Паука, поволок их в сторону постоялого двора.
Токри дружелюбны, любопытны и никогда не нападают первыми. Оборотни почитают Токри старшими братьями и чтут некоторых из них, как богов. Главным богом в пантеоне оборотней является Дагамар (с лют. "красный камень, который знает свое место" или "рубин"). Он является покровителем воинов и изображается с мечом в руке. Вторым по значимости в пантеоне является Дораен (с лют. "серый камень из красного огня" или "гранит"). Дораен покровительствует детям, как в этой жизни, так и в загробной. Его символом является кнут, которым он отгоняет от детей злых духов. Так же в сказаниях оборотней часто упоминаются братья Дамас (с лют. "красный камень, который умеет ждать" или "янтарь") и Ремиль (с лют. "зеленое пламя на черной воде"). Их роль в мифологии оборотней неизвестна.
Солнце давно уже село за горизонт, а перерожденный все не появлялся. Я скрючился за грудой ящиков, чувствуя, как начинают коченеть пальцы на руках. Про ноги я уже и не вспоминал. Здешние ночи были настолько же холодными, насколько жаркими были дни, и я начал подумывать о том, что если эта тварь не явится в ближайший час, я загнусь и без ее помощи. Дрожащими пальцами я скрутил крышку с фляги и сделал хороший глоток настойки. Пить в холод спирт — последнее дело, но принести мне горячего отвара было некому, а от меня этой ночью зависело многое. Прежде всего, моя собственная жизнь. Вспоминая все, что я знал о перерожденных, я все больше убеждался, что план мой был дырявый, слепленный на коленке. Убить перерожденного ночью было невозможно в принципе. Нашей задачей было отстоять деревню, а утром отправиться на поиски места, где прошлой осенью был заживо похоронен человек. Часовню Всех Богов окружили защитным кольцом, которое поддерживали некроманты. В кольцо согнали всех, кто только был в деревне, за исключением меня, акши, Ро и Паука. До самого заката мы расчерчивали площадь, заливали линии маслом и разбрызгивали по деревне человеческую кровь, любезно предоставленную нам местными жителями. Все дорожки из брызг вели в центр площади, где расположился адепт жизни.
