Четыре года назад храмовники Истинного бога в очередной раз попытались закрепиться на противоположном берегу Драконьей реки. До этого они почти год строили через реку мост и посыпали его освященной их божеством землей. Таким образом храмовники надеялись "перетащить" через водную преграду покровительство Истинного. Иромские шаманы наблюдали за теморанцами с плохо скрываемой насмешкой, и тому была веская причина, о которой храмовники не подумали, а Золотая Сотня узнала слишком поздно. Как гласит "Научная Теология", боги довольно терпимо относятся к вторжению на их территорию чужих сил. Видимо, автору сего монументального труда попадались исключительно покладистые боги. Не ожидая от грядущего похода ничего хорошего, лот Хорен, в довесок к знаку Истинного, обзавелся несколькими оберегами других богов, и оказался совершенно прав. Храмовники так тщательно готовились к бою на чужом берегу, что как-то не вспомнили, что у Драконьей реки тоже есть своя покровительница — богиня драконов с невоспроизводимым человеческими силами именем. Ей чрезвычайно не понравилось, что через ее реку воздвигли мост, да еще напитанный силой чужого божества, не спросив на то ее дозволения. Она, с поистине драконьим коварством, терпеливо дождалась, когда храмовники с Золотой сотней впереди дойдут до середины едва достроенного моста, и единственной волной смыла весь цвет теморанского войска вместе с освященным сооружением. На родной берег все же выползли четыре рыцаря, и лот Хорен среди них, но прием их ждал совсем не теплый: спешно проведенное расследование показало, что все выжившие запаслись перед походом защитными амулетами или оберегами, что приравнивалось к измене. Бедолаг клеймили, заковали в цепи, посадили в клетку и в таком виде возили по всему Теморану.
В то же время в Шаторане объявились несколько последователей Истинного, и я отправился в Теморан с ответным, так сказать, визитом. Храмовники отлавливали врагов истинной веры по всей стране с азартом, достойным лучшего применения, но меня, сколько не проверяли, уличить в занятиях магией не смогли. Я виновато разводил перед храмовниками руками, извинялся, сгребал со стола в который раз перерытый мешок с пожитками и отправлялся в город, вылавливать несчастных "коллег по цеху". За три месяца я вывез из Теморана почти весь выживший цвет местного магического искусства. Я уже собрался сворачивать дела, когда на одной из площадей маленького прибрежного города увидел клетку. В клетке, в довольно стесненных условиях расположились четыре тела. За медную монету можно было приобрести у зазывалы увесистый булыжник, которым полагалось кидаться в обитателей клетки. Троим из них, впрочем, было уже все равно — они активно разлагались под палящим солнцем. В четвертом я с ужасом узнал своего давнего знакомого.
Тогда мне удалось не только споить зазывалу до такого состояния, что тот согласился "одолжить" мне ключи от клетки, но и через все кордоны дотащить едва живого рыцаря до побережья.
И теперь, глядя на нового коменданта форта, сумевшего привести гарнизон в состояние образцового порядка, я испытывал законное чувство гордости. Лот Хорен, тем временем, заметил Горилику. Он тщательно высморкался, вытер пальцы о штанину, а нос рукавом и галантно поклонился принцессе:
— Айвэ. — Едва удостоил Успела взглядом и обернулся ко мне. — Самти?
— Самти Токрем, торговец, — отрекомендовался я. — А это моя дочь, Ирена.
— Как обстоят дела? — Паук обвел взглядом двор, по которому сновала прислуга. — Я вижу, вы готовитесь к обороне. Но вот против кого?
— Сам бы хотел знать, — махнул рукой Игрен. — если кто его и успел рассмотреть, так это кадавр акши Ал, но она никого к нему не подпускает.
— Кадавр? — адепт Смерти навострил уши.
— Да. Если бы не эта сумасшедшая кукла, неизвестно, чем бы кончилось дело. Эта тварь появилась от западной стены. Вырезала караул, прошлась по нескольким домам и только потом наткнулась на несчастного Проха.
— Некроманта?
— Да. Он успел поднять тревогу прежде, чем она оторвала ему голову. Поднялся переполох, тварь заметалась по крышам, достала еще несколько человек, а потом наткнулась на кадавра. Она здорово его цапнула, но, похоже, мертвечина пришлась ей не по вкусу, потому что она заверещала и рванула через стену, едва не сметя вышку.
— И где он сейчас? Кадавр, я имею в виду.
— В доме старосты, — Игрен махнул рукой вдоль улицы. — Там сейчас лазарет.
— Ну пойдем, посмотрим, что он нам расскажет.
