В сердце империи, близ столицы и еще нескольких крупных городов, где некогда и промышляла моя лихая банда, лес был самым что ни на есть обычным: в меру густой, с кое-какой живностью, но не дремучий. Конечно, имперские егеря присматривали за определенными участками, иногда ловили отдельных браконьеров, но все же территория была достаточно большой, чтобы несколько банд успешно занимались своим ремеслом, не мешая друг другу и не мозоля глаза страже.
Дальше к югу, в некогда свободном княжестве Наоре, лесов почти не было. Здесь, на холмах, зеленели виноградники, дававшие лучшее красное вино: Темное Теморанское. Этот странный сорт винограда, созревавший на скудной холодной земле, наорцы берегли, как зеницу ока. Каждая свободная пядь земли была засажена лозой. Деревьям здесь было не место.
Зато дальше, еще южнее, начинался Великий Лес. Он легко перемахнул на другой берег Драконьей реки, одним своим крылом подперев Гномьи горы, где эта река брала свое начало, а другим, заполонив Южный мыс, свесился прямо в океан. Лес по левому берегу реки населяли эльвы, а Южный мыс, являвшийся, по сути, полуостровом, облюбовали племена людей, о которых я уже упоминал. Наора, еще будучи свободным княжеством, на Великий лес не претендовала. Рубили, конечно, деревья с краешка, охотились, но вглубь не лезли. Теморан же, едва захватив Наору, заявил свои права на этот полуостров. Вот только Наора была отделена от него засечной полосой, ширина которой давала ясное представление о гостеприимстве местных жителей. Такая же точно полоса отделяла территорию эльвов от степи. Эльвы не умеют валить лес, а люди не умеют так оживить поваленное дерево, что оно становится частью оборонительного сооружения, почти не нуждающегося в защитниках. Это позволяло делать определенные выводы. Теморан уже несколько десятилетий упрямо ковырял полосу на своей стороне реки, но циклопический плод совместных усилий двух рас с трудом поддавался воздействию. Кроме того, основным развлечением у лесных обитателей стали походы в гости к теморанским солдам-лесорубам. Исходя из того, что я слышал об этих набегах от Ро, пожалуй, у покойного Миртава был повод напиваться до беспамятства. Заживо содранная с пленника кожа считалась здесь признаком дурного вкуса и отсутствия фантазии.
От того, в какую точку Теморана мы попали, зависело не столько наше выживание, сколько то, как скоро нас поймают. Распущенность имперской армии еще позволяет ей именоваться армией, а Единому, пусть и примерно, известно наше местонахождение, так что ждать нас будут у каждого дерева. И это не считая простых теморанцев, науськанных жрецами. Добро, если передадут солдатам, а не сожгут в религиозном порыве. Сейчас было уже бесполезно играть в шпионов, так что я смело обратился к единственному доступному мне источнику информации.
Лота сидела в моем любимом кресле, поджав ноги и закутавшись в плед. На коленях у нее лежала книга. Вид у богини смерти был до неприличия домашний. Если она и заметила мое появление, то не подала виду.
- Мне нужна твоя помощь. - Я сотворил для себя еще одно кресло, причем мне пришлось приложить для этого некоторое усилие.
- Удивительно. - Лота прервала чтение и оглянулась на ряды книжных полок. - Ты действительно их все прочитал.
- Большинство - только пролистал.
Я не был расположен вести с ней пространные беседы о моем, откровенно говоря, весьма поверхностном образовании. В памяти сохраняется все, даже мельком увиденное, так что я посвятил некоторое время, забивая эту библиотеку книгами, но сказать, что содержится в подавляющей части этих фолиантов не смог бы. Двусмысленность ее комплимента подчеркивалась еще и тем, что я рассмотрел обложку книги, которую она с таким интересом читала. Это был любовный роман весьма невысокого литературного качества.
- Ты мне не доверяешь, - богиня грустно покачала головой, - но просишь о помощи. Что ж, надеюсь, со временем ты поймешь, что я тебе не враг. Что именно ты хочешь узнать? Увидеть отсюда что-либо очень непросто, ведь мои силы малы. Кроме того, эти твои стены...
- Мне нужно знать, куда нас зашвырнул Единый, и как ему это удалось.
Лота прикрыла глаза и задумалась. Я не стал комментировать ее жалобы по поводу слишком толстых стен библиотеки, поскольку это было излишне. Старая, как мир, игра "я знаю, что ты знаешь, что я знаю...". Лота практически безраздельно хозяйничала в хранилище моей памяти, и непрерывно пыталась расширить свои владения. Глупо было бы ее в этом обвинять: такова природа богов. Она и сама понимала, что за пределами этой комнаты ее не ждет ничего хорошего, но она невольно изменяла мир вокруг себя, и, даже сконцентрировав на этом все силы, не смогла бы свести свое влияние на нет. Но все это были лишь теоретические оправдания, а на практике, чем дольше Лота находилась здесь, тем больше я рисковал загнуться от воспаления мозга.
Богине смерти потребовалось около получаса. Когда она наконец открыла глаза, лицо ее было бледным, как простыня.
- Это он. - Выдохнула она, подтягивая колени к самой груди. - Это он.
