– Дэнни? Мне ведь их на самом деле не
Дэнни, похоже, решил сформулировать мысль как можно точнее и только потом говорить.
– Что скажу? – произносит он наконец. – Я скажу, что, с одной стороны, тебе крупно задолжали – за все, чего ты не получила из-за отца. Он сделал ошибку, принял неправильное решение, и ты – та, кто от этого пострадал.
– Еще мама.
– Еще мама. Но с другой стороны – если так посмотреть, никто тебе ничего не должен. Потому что мир устроен не так. Мир не одаривает нас всех одинаково. – Дэнни обводит рукой сад, полный теней, плоскую, как тарелка, широкую водную гладь, восходящий серп луны. – Да, без этого человека тебя бы здесь не было. В прямом смысле. Но все-таки эта семья никогда не была твоей и теперь не твоя. Один ужин с омарами ничего не исправит. Как и один чек. Но этого
– Что нам нужно, так это уехать куда-нибудь и завести собственную. Ты, я и этот цыпленок.
Он касается ее живота:
– Можно?
Она кивает, и он кладет ладонь на малыша.
– Думаю, так: если ты возьмешь эти деньги, а я – мои накопления и мы двинем на запад, у нас будет все, чтобы начать хорошую жизнь вместе. Но если ты не возьмешь их, мы и так не пропадем.
– Да, – отвечает она. Опускает свою руку поверх его и сжимает. – Мы не пропадем.
Дэнни отлучается в уборную, прежде чем разыскивать хозяев и прощаться, а Кристи задерживается у окна, глядя, как небо окончательно темнеет.
Она думает обо всем, что могло случиться в ее жизни, но не случилось, и о том, что все-таки случилось, хотя могло обойти ее стороной. Она могла пойти по кривой дорожке вслед за Джесси. Она могла проторчать всю жизнь в Майами-Бич и ничего не добиться. Она могла вернуться в Альтуну раньше и провести больше времени с мамой, или вернуться позже, или вовсе не вернуться. Она могла вообще не уезжать из Альтуны. Она могла прочитать мамино письмо и решить оставить прошлое в прошлом, не покупать билет на «грейхаунд». Тогда бы не было Дэнни, ребенка и будущего в Орегоне.
Можно провести всю жизнь, сокрушаясь, что тебе дано так мало, – а можно все-таки признать, что в чем-то тебе дано больше, и
С мола долетает вой береговой сирены. Все лето этот звук казался Кристи зловещим, но вдруг в нем слышится больше надежды, чем ей представлялось раньше.
День отъезда. Луиза пакует купальники и шорты; пакует тапочки для купания, которые надевала на камнях за недостатком лихости и ловкости, как у детей; пакует блокноты по Питкэрну, пустой и исписанный; тщательно заворачивает кружку из Дамарискотты и банку ягодного джема из «Магазинчика Нервной Нелли» на Дир-Айл; ноутбук. Застегивает спортивную сумку, спускает по лестнице и ставит снаружи у двери рядом с прочими вещами. Как они уместят в машине все, что привезли, все, что накупили за лето, и куда сядет Стивен – загадка. Сам Стивен, к счастью, налегке, а чемоданный тетрис – его суперспособность. К тому же Мэтти оставляет тут сердце, так что места будет чуть больше.
За день до ужина с Кристи и Дэнни Луиза сообщила Стивену, как хотела бы распорядиться Чрезвычайным фондом. Она ожидала отпора, но Стивен не ощетинился, а понимающе закивал, будто Луиза сказала, что пара стаканов в посудомоечной машине не отмылись и их надо прополоскать еще раз. Потом он взял ее за руку, переплетя пальцы, и она подумала, что еще никогда не любила его так сильно, как в этот момент.
– Это правильно, – сказал он. – Пусть так и будет.
– Но дом, – сказала она, – тогда мы не сможем сохранить дом.
– С тем, что имеем сейчас, – нет. Но если «Слушай» хорошо продастся, глядишь, и сможем. Поживем – увидим. А вдруг книга о Питкэрне разойдется миллионным тиражом?
– Вот не думаю. Совсем не думаю.
Теперь она отдала чек Кристи, начисто отрезав себе возможность к отступлению. Надо закончить книгу до начала учебного года. Она сама вырыла себе яму собственной прокрастинацией, так что придется нырять туда с головой.
На веранде она находит отца, тот сидит в кресле-качалке, но не раскачивается, а только глядит на воду. Совсем неподалеку скользит парусник. Дальний берег гавани занавешен туманом, и очертания «Самосета» выглядят призрачными и неземными даже сейчас, с утра.
– Папа? – Раздвижная дверь закрывается за ней. – Мы почти собрались. Стивен укладывает последнее в машину. Кучу всего забыли как пить дать. – Резинки для волос, книжки, флакончики лаков для ногтей – кто знает, что еще? Через неделю после возвращения домой всегда приходит посылка от Энни с вещами, забытыми под диванами и за дверцами шкафов. – Ты же придешь попрощаться? Дети очень хотят сказать «до свидания», и Стивен тоже.