У Энни в руках мокрая тряпка, она вытирала что-то с пола. Она выпрямляется, улыбаясь Мартину и Луизе.
– А что? Можно и так, если ты не против. Ты точно-точно не против? Луиза, что скажешь?
– Здорово!
Луизе девять – покладистая девочка, только иногда любит показывать характер.
– Конечно, не против, – отвечает он. – Более того, мне будет очень жалко, если вы просидите тут в четырех стенах, когда можно дышать свежим океанским воздухом, да еще и под присмотром твоей мамы.
– Ну хорошо, – отвечает Энни. – Если ты действительно не возражаешь, думаю, решено. Едем! Взять Фенуэя или пусть останется с тобой? – Она бросает взгляд на пса, который, приветливо подняв уши при звуке своего имени, переводит с одного на другого черные глаза-пуговицы.
– Как хотите, – отвечает Мартин.
Он складывает газету, встает, целует жену в щеку, дочурку – в лоб. Фенуэй трется о его ногу, и Мартин похлопывает собаку по макушке.
– Там он хоть порезвится, да и Луизе компания.
В то утро Мартин еще не знает, что случится дальше, – да и откуда? На той же неделе он встретит Шейлу Тернер. Через три года погибнут родители Энни, и дом в Совьем Клюве вместе с немаленьким наследством перейдет ей и Мартину. Через четыре года он – судья окружного суда, затем Высшего; через десять лет – председатель Федерального окружного суда штата, в черной мантии, на фоне знаменитого красного занавеса. Фенуэй окажется первым в череде золотистых ретриверов, за ним последуют Гремлин, Бентли, Уинслоу и Отис.
А к семидесяти трем годам он едва ли вспомнит хоть что-нибудь из этого.
Он видел свою дочь Кристи первый и последний раз в один и тот же день. Кристи две недели от роду. Она сжимает палец Мартина в маленьком кулачке, и глаза их встречаются. Глаза Луизы долго оставались младенчески голубыми, прежде чем превратиться в сапфирово-синие, но у Кристи они уже ясные и яркие. Все равно что смотреть самому себе в глаза, и Мартину кажется, что Кристи знает об этом, что она смотрит ему в самую душу и знает, что будет дальше.
Мартин целует Кристи в нежный лоб. Она пахнет детской присыпкой, мылом «Айвори» и невинностью – так же, как Луиза в младенчестве. Кристи закрывает глазки, и Мартин видит ее тонкие веки с ниточками лиловых прожилок.
Шейла собирается вернуться с ребенком в Филадельфию, где у нее есть семья. Будет жить у сестры. Мартину от этого немного легче. Будет сестра, будет помощь и опора. Обучение ее пока откладывается, но ненадолго. Конечно, ненадолго.
По дороге домой приходится затормозить на обочине – он ничего не видит, потому что плачет и не в силах перестать плакать, думая о тоненьких веках и запахе детской присыпки.
Будний день, и Энни не ждет его так рано. Слышно, как она напевает на кухне, занимаясь домашними делами: убирает, режет, моет. Работает радио: Эрик Клэптон.
– Мне нужно сказать тебе кое-что, Энни, – говорит он.
Он наливает два бокала виски и протягивает один ей. Луиза в школе – автобус высадит ее у дома в три.
– Мартин! Сейчас два часа дня. Что случилось?
– Я совершил ошибку, – отвечает он. – И мне нужна твоя помощь, чтобы все исправить.
Под столом шорох. Он запускает туда руку и находит мягкую собачью макушку.
– Фенуэй, – говорит он.
Луиза прокашливается.
– Папочка, это Отис. Фенуэя нет уже давным-давно, помнишь?
– А, – отвечает он.
Какая разница. В этой собаке душа прошлой, а в той – душа предыдущей. В конце концов, может, останутся только собаки.
Он оглядывает людей за столом, и пространство позади них, и панорамное окно, и даль, где вода встречается с небом, и смешение закатных красок. И проплывающий парусник, и далекий «Самосет».
За столом напротив него Энни, любовь его жизни, его путеводная звезда, с последними лучами солнца в серебряных волосах, такая же прекрасная, как и в тот день, когда была его невестой. И Луиза, и ее дети, и ее муж. И парень, который стрижет газоны и пропалывает клумбы.
И Кристи.
Они думают, он не понимает; они думают, он не знает, и чаще всего это так. Иногда он теряется, барахтаясь в сумрачном прошлом. Не соображая, на поверхности он или на глубине. Но в такие моменты, как сейчас, когда мысли распутываются и воспоминания оказываются на своих местах, он все знает. О, он знает все.
Луиза поднимает бокал, и все за столом следуют ее примеру, даже дети со стаканами молока, а Мэтти – со стаканом воды. Мартин ловит взгляд Энни, и она слегка кивает ему, потому что она тоже знает.
– За семью, – говорит Мартин.