Подумав, она вдруг осознает, что да. Снаружи Дэнни, гордый своими цветами. Темные времена Джесси и Флориды позади. Потеря матери понемногу становится подъемной ношей, а не тем, что давит к земле и не дает сделать ни шагу. Внутри нее – новая жизнь. Счастье на ее условиях. Впервые за черт знает сколько лет светлые времена впереди, а не в прошлом.
– Да, – говорит она. – Да, я счастлива.
Он кивает.
– Слышал, ты ждешь ребенка.
– Да, – шепотом, словно по секрету.
Улыбка Мартина Фицджеральда выдает его возраст больше, чем спокойствие, глубокие трещины пересекают щеки и разбегаются от уголков глаз.
– Ребенок – это замечательно, – говорит он. – Чудесно, потрясающе. Это дар.
– Папа? – В дверях вдруг появляется Луиза. – Мама тебя ищет, она в игровой. Вон там. – Луиза указывает направление.
– Я знаю, где находится игровая, – отвечает Мартин с легким раздражением.
– Конечно, папа.
Мартин, не проронив больше ни слова, не взглянув ни вперед, ни назад, ни по сторонам, выходит из гостиной. Кристи пытается понять, что чувствует. Досаду? Боль? Тоску? И вдруг понимает. Это облегчение. Все кончено. Она встретила его и поговорила с ним, и мир не взорвался, и она тоже осталась цела.
Луиза убирает волосы с лица, но они тут же падают обратно. Одна ее бровь, левая, словно изогнута более естественной дугой, чем правая. У Кристи точно так же. Она думает: а у Луизы тоже одна нога на полразмера больше, чем другая? Немеют ли у нее пальцы, когда она волнуется? От ее чихания тоже сотрясается весь дом или она трижды легонько выдувает воздух из носа? Возможно, Кристи никогда не узнает.
– Слушай, – говорит Луиза, – у меня есть для тебя кое-что. – Она достает что-то из кармана и разворачивает. Это чек. Она протягивает чек Кристи, и та берет его. В углу чека имена Луизы и Стивена Маклин, их бруклинский адрес.
Чек на сто пятьдесят тысяч долларов.
Кристи говорит только:
– Что?..
– Это тебе, – отвечает Луиза.
Это больше, чем Кристи когда-либо держала в руках, – это больше, чем она когда-либо могла вообразить. Она прикрывает глаза, чтобы проверить, не обманывают ли они ее. Даже тысяча пятьсот долларов – это огромные деньги. Даже пятьсот. Она открывает глаза, и чек все еще в руке, и в строке ЧЕК ВЫДАН – ее имя, а на следующей прописными буквами:
– Но твоя мама… Ты говорила, твоя мама не может себе этого позволить. Я не собиралась никому рассказывать о твоем отце. Я сказала так, знаю, я тебе угрожала. Но, честное слово, я бы не стала. Я не знала бы даже, с чего начать. Шантажист из меня тот еще. – Она протягивает чек обратно: – Вы не должны этого делать. Пожалуйста, забери. Это слишком много. Возьми. Поблагодари маму, но я не могу.
– Мама ничего не знает, – говорит Луиза.
– Не знает?
Луиза качает головой.
– Это наши деньги, мои и Стивена, и мы все обсудили. И оба согласились. Впервые за много месяцев согласились в чем-то, что касается денег. И это не из-за… э-э… угрозы шантажа. – Она чуть кривит губы – эта полуулыбка свидетельствует, что и Луиза не слишком верила в шантаж Кристи. – Вовсе нет. Дэнни сказал, вы хотите переехать в Орегон. Или вы еще не решили – и останетесь здесь. В любом случае тебе надо пустить корни, оплатить долги, начать новую жизнь. Можно внести приличный первый взнос за дом, а ты с малышом встанешь на ноги.
Кристи вновь опускает глаза на чек. Глаза наполняются слезами при мысли, что она наконец избавится от коллекторов. (И вот бы Сьерра получила какую-нибудь премию, когда Кристи все оплатит.)
– Вам разве не нужны эти деньги? Все-таки три ребенка… Колледжи и все прочее? – Она замолкает. Она не представляет финансы Луизы, что ей нужно и что она имеет, сколько стоят вещи для кого-нибудь вроде Луизы.
– Ты достаточно заплатила, – говорит Луиза. – Я много думала о подушках безопасности этим летом. У тебя никогда не было подушки безопасности. У меня всегда была. Теперь пришла пора мне пожить без нее хоть немного – и я готова. Мы со Стивеном подстрахуем друг друга.
Кристи надо вытереть слезы, побежавшие по щекам. Луиза ловит руку Кристи и сжимает, когда в дверном проеме появляется Дэнни. Дверь, видимо, превратилась на сегодня в кулисы, откуда появляются все действующие лица, пока Кристи одна остается на сцене.
– Входи-входи, – говорит Луиза, – я уже ухожу.
Кристи настолько ошеломлена происходящим, что снова опускается на диван. Дэнни садится рядом, придвигается, кладет руку ей на колено:
– Как ты? Держишься? Ну и вечерок!
Она показывает ему чек.
Дэнни присвистывает:
– Очуметь.
– Это от Луизы. Что делать? Я не знаю, должны ли мы взять их. Что скажешь?
Он молчит.