Дом, где живет лето полностью

– Ну пожа-а-а-алуйста, – канючит Клэр. – Она мне так понравилась! – Клэр прижимает коробку к груди, как будто первенца. – Мне ее очень хочется, ну очень-очень!

– У нас и без того целая гора настолок, – отвечает Луиза. Она чувствует, что ее тон становится резче. – Мы столько привезли из дома, а вы к ним даже не притронулись. Куча коробок! И под лестницей столько же!

И вдруг Луиза внутренне сжимается, представив, как это прозвучало для Кристи. У нас столько всего! Столько настольных игр в нашем огромном доме у воды! А ты распаковываешь дурацкие коробки, и ничего у тебя нет. Уж наверняка ни одной настольной игры.

– Которые под лестницей, там деталек не хватает, – справедливо замечает Клэр. – Им всем лет сто, не меньше.

Кристи виновато улыбается, чуть пожимает плечами:

– Извини, Клэр. Может, в другой раз.

Пусть это обычное пожимание плечами, но Луиза читает в нем: «Ну что поделать, если твоя мать такая бестолковая и, похоже, черствая».

– Подождешь меня возле надувных кругов и досок для плавания? – говорит она Клэр. – И ни с кем не разговаривай.

– Даже если ко мне обратятся?

– Особенно если к тебе обратятся.

Когда Клэр уходит, Кристи качает головой:

– Вот, значит, о чем наш первый разговор. Дэнни же рассказывал. Я должна была догадаться.

– Дэнни?

– Ага.

– Дэнни в саду? Наш Дэнни?

На миг взгляд Кристи становится острым.

– Он не ваш Дэнни.

У Луизы голова кругом. Она думала, что будет контролировать ситуацию, но ее давно несет бурным потоком.

– В смысле, Дэнни, который работает у нас?

Снова что-то проскальзывает по лицу Кристи, быстро, как струи дождя.

– Он много у кого работает, не только у вас. Он мой парень.

От волнения на щеках у Кристи появляются красные пятна, как у Луизы, – ирландское наследие от отца.

– Сначала ты всюду следила за нами, а теперь еще и встречаешься с нашим садовником?

– Всюду следила? – Пятна вспыхивают ярче. – Это вы пришли в мой ресторан!

– А ты приехала в мой город! – выплевывает Луиза в ответ. – И следила за мной в «Ханнафорде»! Ты врезалась в мою тележку.

Кристи неопределенно мотает головой:

– Это вышло случайно. Я не хотела в тебя врезаться.

– Ты приходила в мой дом. Оставила записку.

– Тоже случайно. Я писала ее, не зная, что он болен. Она выпала у меня из кармана. Когда я узнала, что с ним, я передумала ее оставлять.

– И все же ты ее написала, – парирует Луиза.

Кристи сжимает губы.

– Мой сын нашел ее. Я спросила маму, что это значит, – и она рассказала о тебе. А ты встречаешься с парнем, который работает у нас в доме, – это, по-твоему, совпадение?

Кристи, кажется, обдумывает два разных варианта ответа.

– Все не так.

– Да? А как же?

– А так: я встретила человека, и теперь я с ним. И мне не нужно ничье разрешение.

– Тебе не нужно ничье…

– Твой отец плохо поступил с моей матерью – вот как. Моя мать умерла – вот как. У меня не осталось никого в целом свете, кроме твоего отца. Моего отца. Нашего… Неважно. О чьем существовании я только что узнала. Я просто пыталась разобраться. Я не знала, куда пойти. Для меня это все тоже впервой. Вот как.

Луиза тянется к воротнику, чтобы нащупать ожерелье, которого там нет, – переняла жест у Энни.

– Твоя мать умерла? Когда?

– В мае.

Кристи говорит «май», словно спускает стрелу, собираясь взять золото на Олимпийских играх.

Мимо проносится женщина, бросая на ходу:

– Кристи! Коробка сама себя не распакует, да?

– Да, – отвечает Кристи. – Извини, Диана. Уже иду.

Она ждет, пока Диана скроется из глаз, и потом говорит:

– Мне надо закончить тут. Лучше вам уйти. Я не могу потерять и эту работу.

Луиза еще долго стоит на месте, пока Кристи не садится на корточки у коробки. Луиза хочет защитить свою семью, разумеется, но… мать Кристи умерла в мае? Май был два месяца назад, и Луиза чувствует, что желание защищать распространяется и на Кристи.

– Понятно, – говорит она наконец. Нелепый ответ, но большего Кристи, кажется, и не ждала. А если и ждала, то Луиза не представляет, чего именно.

Она находит Клэр у надувных кругов. Ключи, машина, опущенные стекла. Они сворачивают на Первое федеральное раньше, чем нужно, и водитель подъезжающего сзади пикапа со всей силы налегает на гудок. На языке вертятся ругательства, но ради Клэр Луиза сдерживается.

– Мы забыли пижаму с омарами, – грустным голосом сообщает Клэр с заднего сиденья.

– Прости, Клэр. – Луиза очень не любит нарушать обещания. – Купим, когда снова приедем. А мы обязательно приедем. Обязательно.

– Ладно, – смиренно отвечает Клэр. – На самом деле она мне не очень нужна. – Короткий, душераздирающий вздох. И пару мгновений спустя: – Ты сердишься?

Луиза раздумывает.

– Не сержусь, нет. Скорее, немного грущу.

– Кажется, она милая.

– Да, кажется. То есть да, милая. Дело не в этом.

(Что Кристи имела в виду, когда говорила: «Дэнни же рассказывал. Я должна была догадаться»? Что Дэнни рассказывал ей о Луизе? И обо всех Фицджеральдах?)

– Тогда в чем дело?