Она подтягивается на руках и перелезает через подоконник. В аптеке тишина, темнота и пахнет травами. Нимея понятия не имеет, что брать. Фандер или Рейв наверняка бы сейчас остановились, принюхались и сказали что-то вроде: «Пахнет шалфеем, это нам пригодится, идем!»
Когда-то Нимея проучилась почти год на целителя, но так им и не стала. Им не преподавали ничего особенного, кроме контроля дыхания и тонны теоретических знаний, которые полагалось записывать в тетрадку, а потом благополучно забывать после зачета. Никакой полезной информации им не давали, ничему вроде препарирования мозгов лягушек их не обучали. Поэтому Нимея совсем не разбирается в баночках, что стоят за стеклянной витриной аптекаря.
Она не из тех, кто лечится по любому поводу, и даже не может похвастаться ни одной преследующей с детства болячкой. Сопли, кашли, мигрени, воспаленное горло — все прошло мимо. Она в теории понимает, как лечить разбитые коленки, так что подумывает первым делом схватить бутыль антисептика, если найдет.
Вид страдающего в офисе мастерской Фандера придает сил, приходится спрыгнуть на пол и, на секунду зажмурившись, переждать, сработают ли защитные сети. Такое часто бывает в магазинчиках, она помнит, как бродила по Бовале после революции и то и дело натыкалась на подобную ерунду. Владельцы магазинов уходили из столицы, забывая снять защиту от воров, и она взрывалась под ногами. Слабая, лишенная подпитки сеть становилась не более чем ловушкой для хулиганов, но то, что могло быть в действующей аптеке, — другое дело.
Нока облегченно выдыхает и идет шариться по полкам с непонятными составами и названиями. Порошки, мази, микстуры.
— Зелье от прыщей? — хмурится и подходит к отделу, где, на ее взгляд, стоят лекарства поприличнее.
Бутыли с антисептиками находятся на самом видном месте, и Нимея запихивает две в сумку, а дальше собирается брать все наугад и надеется, что не нахватает ерунды.
Мечется перед полкой и узнает только противную жижу от головной боли, потому просто начинает сгребать всего помаленьку в рюкзак. Позже оставляет на стойке примерную сумму за награбленное и уносит ноги. Все-таки охранник показался ей хорошим человеком, не стоит устраивать ему проблемы.
Нимея успела управиться за четверть часа и ждет, что Фандер так и лежит на диванчике в том же виде, но ему явно стало чуть хуже. Сердце сжимается от его жалкого вида, и от паники невероятно сохнет в горле.
— Эй, ты жив?
— Жив, — хрипит Фандер, глядя на Нимею из-под полуопущенных век.
Он плох. Разбит лоб, кровоточит порез на ноге. То, что час назад казалось ей прилично обработанной раной, теперь воспалилось. Видимо, гомеопатические мази — это и правда ерунда. Фандер явно не в силах разогнуться, его тело покрыто ссадинами, а ладонь на правой руке из-за ужасного ожога похожа на месиво.
— Я принесла все, что было, — после заминки выговаривает она, чувствуя, как распух во рту еле ворочающийся язык.
— Прекрасно.
— Но я не разбираюсь и хватала все, что есть.
— Восхитительно.
— А ты же почти настоящий врач. Да?
— Да, чтоб тебя. — Хардин со стоном переворачивается на спину и открывает глаза. — Честное слово, я сейчас чуть не умер.
— От чего?..
— Рука затекла. — Фандер смотрит на Нимею и улыбается, а она посмеивается в ответ, потому что чертовски рада, что он может веселиться после такого кошмара.
— Ты придурок, знаешь? — Нимея быстро выворачивает сумку и расставляет все, что украла, так, чтобы Фандер видел и руководил.
— Ничего нового я от тебя и не ждал… услышать. — Его, кажется, простреливает очередным приступом боли.
— Ты не защищался и не сбегал! — Она быстро ищет, где помыть руки, и обнаруживает дверь в крошечную туалетную комнату.
— Ты просто позволил себя избить, — кричит она уже оттуда. — Какого черта, Хардин?
— А смысл…
— Ты меня не позвал!
— Фольетинец против фольетинки… это было опасно.
— Да не должно тебя волновать, что
Хардин смотрит ей в глаза так долго и с таким хмурым видом, что Нимее становится не по себе.
— Давай тебя лечить, принцесса-жертва, — вздыхает Нимея, скидывает толстовку и садится на край дивана. Горячий бок Фандера теперь прижимается к ее бедру, зато можно быть уверенной, что этот храбрец жив, раз еще не остыл.
— Ладно, показывай, что принесла.
— Так, ну… вот… Читать или как?
— Я сам, подавай по одной.
Нимея нервно окидывает взглядом баночки, а потом начинает быстро показывать их Фандеру, который, кажется, не в силах поднять голову.
— Вот это оставь, это восстановит кожу. — Он кивает на красную пасту, сильно пахнущую мятой. — Вот этот порошок… найди воды, это хорошее противовоспалительное. Разведи его в воде один к одному и дай мне выпить.
Нимея начинает метаться, но Фандер ловит ее за руку и останавливает.
— Что? — спрашивает она.
— Сначала дочитаем, вдруг там есть что-то получше. Не торопись, я уже точно не умру, это все ерунда.
Он смотрит ей в глаза, и его взгляд такой ясный, словно он притворялся, что ему плохо.