Рен восприняла слова кузнеца спокойно, ведь ее называли и похуже. Вместо этого девушка предпочла внимательно изучить своего собеседника. Джулиан говорил о Землях Пролома как о дикой и необузданной местности. Такими Рен их и считала после Восстания, за исключением того, что теперь благодаря Одиль она знала об оставшихся там поселениях. Одежда Джулиана была добротной, оружие новым и самым качественным, какое только мог изготовить кузнец, а лошади, на которых он и его товарищи ездили, были оседланы, подкованы и здоровы.
Что, если они не были бедными и голодными? Что, если совсем наоборот?
– Ты служишь этому регенту, верно? Это он приказал тебе похитить принца… – Она сделала паузу. – Вы хотите вернуться. Снова стать частью Владений. – Джулиан отвел взгляд, но сжал челюсти. – Получить прощение за Восстание и…
– Прощение за попытку спасти наш народ от Пролома? – рявкнул Джулиан. – Прощение за штурм Стены, которая держала нас взаперти, словно мы домашний скот, овцы, угодившие в ловушку с волками?
Рен выпрямилась. Волны гнева исходили от кузнеца, и она боялась, что своими попытками вести праздную беседу пробудила в нем желание помахать кулаками. Но все же девушка не собиралась отступать.
– Это из-за вас образовался Пролом! – сказала она настолько спокойно, насколько могла, учитывая его ярость. – Едва ли…
– Поверь мне, я знаю.
Она нахмурилась:
– Если бы вы так глубоко не копали, ничего бы этого не случилось. Вы все еще были бы частью Владений, а ваш Дом был бы благородным и могущественным.
– А ваш – ничем. – Рен пристально посмотрела на Джулиана, и тот улыбнулся. Медленно. Злобно. – Разве не так? Слава, богатство, положение в обществе. Без Пролома у Дома Костей ничего этого не было бы.
– Ты прав, – с легкостью признала Рен. – Без Пролома мы остались бы
– Ах да! Наша единственная защита от нежити. И вместо того, чтобы противостоять
Он выскочил за дверь, даже не оглянувшись.
Рен с бешено колотящимся сердцем осталась сидеть на месте.
Сначала костоломы действительно сражались вместе с кузнецами. Пролом был общей напастью, поэтому все во Владениях пытались противостоять наплыву нежити.
Однако довольно быстро стало очевидно, что у них не было ни единого шанса. Именно тогда возвели Частокол. Когда и этого оказалось недостаточно, настала очередь Пограничной стены и примыкающих к ней крепостей. Даже тогда кузнецы все еще считались частью Владений, но когда королевская семья не сумела защитить их или прислать кого-либо на помощь, они решили получить желаемое силой. Это Восстание отделило Дом Железа от Владений.
Был издан королевский указ, но Рен понимала, почему Джулиан винил во всем костоломов. Только они могли защитить его народ, но вместо этого последовали за королем, а не за своим призванием.
Хотелось бы Рен поговорить об этом с Одиль. Очевидно, ее наставница испытывала по этому поводу противоречивые чувства. Придерживался ли того же мнения ее отец? А Локк? Участвовал ли он в финальной битве с легким сердцем или же руководствовался лишь чувством долга?
Рен встала. Она понимала, что Джулиан зол, но все же надеялась, что он не сбежал, оставив ее здесь одну.
Нет, его припасы все еще лежали на полу, а значит – он не мог уйти далеко. Но они выбрали именно этот маршрут потому, что Рен могла защитить от нежити их обоих. Если Джулиан забредет слишком далеко и наткнется на разъяренного призрака, она останется посреди дикой местности без проводника и без единого шанса найти Лео.
Когда до ее ушей донесся тихий всплеск, Рен бросилась к окну. Она разглядела кузнеца на берегу реки, и ее охватило облегчение. У нее все еще был проводник, который не отходил далеко от воды, а значит – был защищен и без нее.
В темноте было трудно что-либо разглядеть, но туман не последовал за ними в узкую долину. В лунном свете, танцующем на воде, она могла видеть силуэт Джулиана. Он сидел на корточках, зачерпывая руками в перчатках воду, чтобы освежить лицо и шею.
Он снял доспехи и оружие, его тело стало выглядеть более стройным и менее грозным. На самом деле теперь, без устрашающего шлема на голове, он выглядел намного моложе.
