Ну а я всегда заказывал к горячим, только с плиты пельмешкам, различных соусов и майонезов. Так что это была настоящая радость моей души. И Шерри зная это, решила сегодня тоже устроить мне маленький праздник.
Когда отворилась дверь, и моя улыбающаяся помощница вкатила столик с большой кастрюлей и множеством маленьких пиал, наполненных ароматными соусами, я забыл тут же, о мучившей с утра головной боли и плохом настроении.
Мы долго сидели друг на против друга, не спеша поедая великолепные, (она у меня поистине кулинар от бога), пельмени, запивая их курамэ, острым напитком, чем-то смахивающим на наш рассол, и просто глядели друг другу в глаза.
И когда я, прервав долгое молчание, искренне поблагодарил мою Шерри, она спокойно и как-то потерянно глядя на меня, продекламировала:
— Чьи это стихи? — после долгой паузы, спросил я задумчиво.
Эти строчки, пропитаны были такой болью, такой надеждой, что сердце защемило, и отчего-то захотелось снова как вчера, забыться, в том мерзком отупляющем дурмане, и не думать, не видеть, не знать.
— Это один наш поэт! Его у нас очень любили! — и опустив наполненные влагой глаза, моя милая помощница тихо добавила: — Ал, помнишь озеро тогда ночью? Я видела тебя в каком-то другом мире, с тобой там был еще… кто-то. Но увы, что ждет меня саму в том будущем, я видеть не могу. Почему-то для меня это закрыто. Но я очень надеюсь… Я верю, ты не забудешь!
Я, взял Шерри за руку, и как мог Искренне пообещал:
— Пока я жив, мы будем вместе. И ты знаешь, я абсолютно искренен. Однако сейчас, грядут большие перемены, и меня, скорее всего, уволят со службы. Так что, нужно будет перебираться куда-то на верхние уровни. Поэтому, что касается наших с тобой отношений, дальше все будет зависеть только от тебя. Ты же прекрасно понимаешь, меня сюда больше не пустят. Но и переезжать тебе куда-то на задворки цивилизации, не позволю. Я был там не раз, и видел, как живут эти несчастные. У тебя здесь прекрасная работа. Ты по-настоящему незаменимый сотрудник. Давай не будем спешить! Пусть эта гроза пройдет. А там возможно жизнь так переменится, что тебе не придется всем этим жертвовать.
— Глупый. Здесь меня ничего не держит! И если придется, я спокойно откажусь от всех этих преференций. Ал! Я теперь точно знаю! Нет ничего дороже любви! И если будет нужно, я перееду даже на седьмой неподзаконный уровень!
— Типун тебе на язык! Что за глупости! Какой седьмой уровень? Ты знаешь, что там твориться? — воскликнул я, — Зачем ты так? Давай дождемся окончательного решения суда, а там будет видно.
Шерри долго молчала, глядя куда-то сквозь стены, перебирая в пальчиках край своего розового передничка, и казалось, вновь пыталась заглянуть, в то далекое, еще не наступившее, что бы отыскать там знакомые следы. Но вот, в глазах ее показался огонек надежды, и робкая улыбка, тронула ее губы.
— Хорошо Ал. Я сделаю все как ты скажешь! И мне кажется, это единственно верное на сегодня решение. И знай. Что бы ни случилось, я буду ждать тебя!
А через два дня состоялся суд.
Заседание проходила в главном зале совета, в который набилось огромное количество народа. Меня привели под охраной, и посадили на небольшом возвышении, на котором стояло несколько кресел и маленький столик. А на главной сцене, собрался совет в полном составе. И ближайшим из членов совета от меня был Приторий. Он за все время ни разу не взглянул в мою сторону, давая понять, что здесь собрались не дураки, и перебрасываться заговорщическими взглядами не стоит. Однако я знал, что Приторий сделает все, дабы не допустить фатального развития событий.
Как только заседание началось, избравший роль главного обвинителя, верховный — Леон Лукин, зачитал собравшимся материалы дела. Где сухим юридическим языком рассказывалось о том как патрульный Алекс Некий напал на двух его подчиненных, которые выполняя свои прямые обязанности, задержали одну из подозреваемых в организации беспорядков, дабы заключить ее под стражу до выяснения всех обстоятельств. А так же, приводились заключения мед лаборатории, где описывались нанесенные этим несчастным тяжелые увечья. После всех перечислений и подробного хронологического разбора, Леон закончил такими словами:
— Итак, Уважаемые граждане дома! Я думаю, обстоятельства данного дела очевидны, и дополнительного расследования не требуют! Поэтому, предлагаю собравшимся здесь, многоуважаемым членам совета, вынести свой приговор! Этот, превысивший свои служебные полномочия патрульный, должен быть немедленно казнен! Я сказал!
