Мой отец, Пётр Кольцов, родился в Баку в 1904 году. Его отец, Фёдор Петрович, служил регентом церковного хора, преподавал пение в школах и со временем принял сан священника, умер в 1948 году. Мать, Надежда Фёдоровна — учительница, умерла в 1952 году.
Среднее образование, в том числе и музыкальное, отец получил в Баку. Затем поступил по конкурсу в московскую консерваторию в класс фортепьяно профессора К.Н. Игумнова; параллельно обучался композиции у профессора Б.Л. Яворского. Деньги на жизнь зарабатывал иллюстратором и оркестровым пианистом в кинотеатрах немого кино, агиттеатре и концертмейстером в 10-м московском музтехникуме.
В декабре 1930 года отец вместе с братом Николаем, как сыновья священника, по статье 58.10 были высланы из Москвы в Архангельскую область и оказались в лагере спецпереселенцев в Лявле. Не буду вдаваться в подробности, но этот период проявленной к нему унизительной несправедливости и беззащитности положения наложил отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. Реабилитирован он был в феврале 1949 года.
В Архангельске отец с мая 1931 года. Работал пианистом-иллюстратором в кинотеатрах «Эдисон» и «Арс», выступал с сольными концертами в зале радиокомитета, заведовал музыкальной частью в Малом городском театре. В сентябре 1931 года получил приглашение в Большой драматический театр на работу по совместительству, которая превратилась в постоянную до 1944 года. Он работал заведующим музыкальной частью, руководителем и дирижёром оркестра, писал музыку к спектаклям. В 1944 году театральный оркестр прекратил существование. Отец был переведён на работу в филармонию и проработал в ней на разных должностях, в основном художественным руководителем, до выхода на пенсию.
По совместительству отец преподавал музыкальную грамоту и историю музыки в театральной студии АБДТ с 1932 по 1942 год. В 1941-1942 годах был руководителем концертной работы и художественной самодеятельности Интерклуба, ряд лет преподавал гармонию, историю музыки и инструментовку в музыкальном училище, был лектором и возглавлял музыкальный лекторий при филармонии.
Только теперь, когда сама прошла большой жизненный путь, разбирая после смерти матери перешедший ко мне архив, отцовские книги, дневники, ноты и письма, начала понимать, как нелегко ему было и как увлеченно и много он работал.
Надо сказать, отец многое успевал потому, что был организованным человеком. Почти всю жизнь он вёл оперативный дневник, в котором составлял план дел на каждый день по часам, и вечерами отмечал, что удалось выполнить.
День начинался с обязательной зарядки с гантелями и обтирания холодной водой. Затем завтрак и занятия на пианино: гаммы в течение 1,5-2 часов с небольшим перерывом. После он уходил на работу или к нему домой приходили заниматься певцы, музыканты, поэты. Иногда в это время дня он выполнял какие-то свои музыкальные работы.
Часов в 6 вечера вся семья собиралась за обеденным столом. Мать и отец приходили с работы, а уж для нас, ребят, чем бы мы ни занимались, явка была обязательной. После обеда отец уходил на вечерний спектакль в театр, на концерт в филармонию или на лекцию.
Около 10 вечера он возвращался, и семья собиралась за вечерним чаем у самовара. В большой комнате стоял длинный, постоянно раздвинутый прямоугольный стол, над которым висела лампа с оранжевым шёлковым абажуром и птицей счастья под ней. Мы рассаживались вокруг стола на свои постоянные места. У одного торца стола, ближнего к входу в комнату, сидела бабушка, и возле неё стоял самовар. У противоположного торца стола было место отца. Мать и мы, ребята, — на боковых.
Тут же за столом, кончив пить чай, мы доделывали уроки. Мать приносила свою работу и что-то редактировала, считывала корректуру или шила и вышивала, а отец часто делал специальную, нужную для пианиста, гимнастику для пальцев. Клал ладони плашмя на стол перед собой и начинал поднимать и ставить на стол поочередно каждый палец, заставляя работать, согнет, поднимет, снова поставит, начиная с мизинца к большому. Потом попарно, по какой-то известной ему системе. При этом бывал у нас общий разговор, а бывало, что все читали и смотрели газеты и журналы.
Журналов и газет выписывалось и покупалось великое множество. Тут были журналы по специальности для матери и отца, литературные газеты и журналы, журналы стран народной демократии, которых после войны издавалось много.
Потом все ложились спать, а отец уходил к себе в комнату и, если работал над музыкой, то звучало пианино до 2-3 часов ночи. Сочиняя, он проигрывал по нескольку раз одни и те же отрывки, шёл дальше или возвращался и обязательно пропевал одновременно с игрой на инструменте.
