– Ой, хорошенькая какая! – всплеснула она руками, а затем бросилась обнимать Энтони, – Поздравляю!
Юноша обнял подругу в ответ, но в этот момент вперед медленно выплыла старая Белинда, забрала девочку из рук миссис Баркер и заявила:
– Ну что, внучок, твоя очередь!
– То есть? – не понял Энтони.
– Ну что “то есть”? – насмешливо поинтересовалась старушка, и подойдя ближе к внуку, протянула ему ребенка, – Давай, бери!
– Я? – перепугался Энтони, – ба, ты чего, я же не умею…
– Ну вот и научишься, – хихикнула Белинда, – жена твоя, поди-ка, тоже не умела, а ничего, и держала, и кормила… Давай, давай, молодой отец, возьми себя в руки!
Энтони пытался, но идея ему, с его огромными руками, взять это маленькое, хрупкое существо, вдруг показалась кощунственной. О том, что у него руки, как у пианиста, хотя он моряк, и что он способен очень ловко управляться с любыми предметами, он в тот момент просто забыл.
Белинда снова по-старушечьи захихикала, и аккуратно передала девочку внуку.
– Помню, как тебя, малого совсем, твоему отцу так же передавала, – усмехнулась она, – он тоже сначала брать боялся, а потом и спускать с рук не захотел.
Энтони осторожно, с опаской взял в руки посапывающий сверток и почувствовал, как волна нежного тепла омыла все его тело. Это было лучше любого моря, любого ветра, любой свободы, это было так же прекрасно, как единение с его Джоанной! Его ребенок, их ребенок! Плод их любви, мирно спящий у него на руках… Было ли на свете хоть что-то прекраснее?
***
– Люси? – мягко переспросил Энтони, глядя на Джоанну, которая баюкала дочку.
– Ты не против? – робко улыбнулась Джоанна.
– Нет, конечно, нет, – поспешно заверил ее юноша, – просто я немного удивился. Наше желание исправить все, связанное с ними, до таких масштабов доходит?
Джоанна кивнула.
– Моя настоящая мать была крайне несчастной женщиной, волею судьбы заброшенной на самое дно мира, – горько напомнила она, – Но память о ней должна быть светлой и чистой, хотя бы по ассоциации с нашей малышкой.
Они на секунду замерли, вдруг услышав за дверью негромкое ворчание. Это миссис Баркер, случайно услышав их разговор, сетовала на то, что жизнь категорически не дает ей шанса относиться к памяти невестки так, как она при жизни относилась к ней самой. Сначала любимая внучка, как две капли воды похожая на мать, а теперь еще и правнучка, мало того, что тоже похожая на мать и бабушку, так еще и названная в честь последней!
Энтони и Джоанна переглянулись, а потом рассмеялись, правда, негромко, чтобы не тревожить малютку. Дело было решено, и девочку крестили именем ее покойной бабушки.
Крестной матерью девочки единодушно была выбрана Розмари, которая с радостью приняла на себя эту обязанность, хотя факт того, что ее позвали быть крестной матерью ребенку, рожденному другой женщиной от ее бывшего возлюбленного, ее внезапно смутил и взволновал. Сильнее, чем должен был, как будто с этим событием должно было быть связано что-то страшное, и Рози тайком боялась, сама не зная, чего она боится. Однако ничего страшного не произошло, и девушка выдохнула, быстро увлекаясь общением с маленькой крестницей.
Люси росла очень быстро, и была крепеньким и веселым ребенком. Она действительно была очень похожа на Джоанну – те же ясные каре-зеленые глазки, те же блондинистые волосики, пока совсем короткие, тот же невинный, любознательный взгляд, как у Джоанны в детстве. Последнее сходство, как и многие подобные, замечала только миссис Баркер, растившая Джоанну с возраста, ненамного большего, чем нынешний возраст Люси.
В день, когда ей исполнилось полгода, вся семья устроила праздник. К счастью, на этот праздник Энтони сумел попасть – за полгода он уже успел уйти со своим кораблем еще раз, снова вернуться и засобираться в очередную дорогу. Отплытие было назначено на завтра, и отпраздновать вместе с семьей Энтони успевал. Вообще, праздник был довольно тихим – придавать значение таким мелким датам было как-то не принято, но самому празднику это не мешало.
Вечером в доме собралась вся семья, а в гости пришли семья Пауэрс, Аргус, Корнелия и Рози, а также Аштон Крейн, крестный отец малышки Люси. Женщины с радостью играли с девочкой, мужчины, поглядывая на них, говорили о своих делах. Аргус Пауэрс был первоклассным корабельным плотником, и, хотя работал на суше, со многими моряками, в том числе и с доктором Крейном, был знаком лично. Они много говорили, уже обращаясь к Энтони, как к мужчине, вспомнили его отца, с которым доктор был знаком плохо, но о котором он немало слышал. Энтони немного взгрустнулось от такого разговора, на что Джоанна, сидевшая с Люси в другом конце комнаты, каким-то образом мгновенно среагировала, оставив дочку бабушкам и крестной и подойдя к Энтони. Она ничего не сказала, просто взяла его за руку, глазами указывая на их ребенка, как бы напоминая, что сегодня веселый день.
