Когда праздник закончился, и Люси, одетую в прелестное розовое платьице, раздели и уложили спать, Энтони и Джоанна поднялись в свою комнату. Они не виделись почти полгода, и теперь, в отведенные им несколько дней, они пользовались каждым мгновением, чтобы побыть вместе.
Энтони никогда не уставал признаваться своей жене в любви и выслушивать ее ответные признания. Они были вместе уже больше года, но каждый их разговор наедине был таким, словно они были на первом свидании. Правда, следующие за этим действия были уже совсем непохожи на общение неопытных влюбленных.
Энтони до сих пор не имел понятия, откуда Джоанна вообще знала, что ей нужно делать. Он-то хотя бы вырос на окраине города, в не самой чопорной среде, и с довольно малых лет знал о том, откуда берутся дети, а уж последующие годы плаваний в компании обычных моряков только закрепили эти знания. Правда, закрепление проходило лишь в теории. Несмотря на насмешки других моряков, Энтони наотрез отказывался “вкушать удовольствия земной жизни” с кем попало, поэтому на практике они с Джоанной в их первую брачную ночь были на одном уровне. Однако юношу удивляло уже то, что Джоанна вообще представляла себе, что такое брачная ночь, ведь в высших кругах разговоры о подобном были совершенно неприемлемы.
А еще он совершенно не представлял, откуда в его хрупкой, скромной, иногда даже апатичной жене берется столько страсти, самой настоящей, яркой, огненной страсти, которая в моменты их соединения охватывала и его. Это не пугало, нет, даже несмотря на то, что все общество вокруг них считало подобное чем-то недостойным, и уж как минимум, не должным приносить удовольствие. Хотя удовольствие было неправильным словом, слишком мелким и блеклым. Блаженство!
Энтони блаженствовал, прижимаясь крепче к прекрасной девушке, которую он любил больше жизни, и чувствуя, как она обнимает его в ответ, как целует, как ее нежные руки скользят по его телу и запутываются в его волосах… Как горят от страсти ее каре-зеленые глаза…
Джоанна довольно улыбалась, глядя на уснувшего мужа. С каждым днем, прожитым вместе, она все лучше училась распознавать его настроение, его желания и потребности, и сопоставлять их со своими. Они совпадали, они почти всегда совпадали, и Джоанне, не знающей жизни других супругов, было невдомек, что вообще бывает иначе. Их любовь была пламенем, не сжигающим, но согревающим и охраняющим от хищников. Она делала их живыми и счастливыми, и Джоанна понимала, что ради этой любви она пойдет на все.
Энтони снова уплыл на рассвете, едва успев поцеловать жену и дочь на прощание, впрочем, этот рейс был всего лишь во Францию, значит, это было не так уж надолго. Джоанна ждала. Несмотря на пока еще недолгую совместную жизнь, она уже навострилась ждать, и даже нашла, что это не так уж плохо. Ведь то, как счастливы они оба были в их редкие встречи, сполна окупало месяцы разлуки.
Вдобавок, эти редкие встречи порой были… довольно меткими, и спустя несколько недель после отплытия Энтони Джоанна сообщила свекрови и бабушкам новую радостную весть. Миссис Хоуп радостно заахала и бросилась обнимать невестку, бабушки последовали ее примеру.
– Ну, вот и хорошо, – произнесла Бетти, размыкая объятия и глядя на внучку с гордостью, – Маленькая разница в возрасте между детьми – очень славная вещь. Так Люси точно не будет ревновать к младшенькому, ведь она даже не будет помнить времени, когда она была одна в семье.
– Ага, – хмыкнула Белинда, – будут расти, как настоящие друзья, таская друг друга за волосы или влезая друг с другом и друг за друга в драки.
========== Часть 6. Тень прошлого на будущем ==========
Джоанна дрожала. Она укоряла себя за свое совершенно иррациональное и глубоко неправильное поведение, но перестать дрожать не могла. Она так и не смогла забыть полный безумия и ненависти ко всему вокруг взгляд, и темно-карие глаза до сих пор заставляли ее вздрагивать и относиться к человеку с такими глазами настороженно. Учитывая все то, через что она прошла, это казалось вполне логичным, но, Боже мой, не тогда же, когда с ровно такими глазами родился твой собственный ребенок!
Новорожденный Бенджамин – ему еще не выбирали имя, но, небо, у нее просто не получалось звать его иначе, это было единственное имя, которым в ее голове заменялось имя Суини, лежал в кроватке и плакал. Джоанна, по счастью, была еще совсем слаба после тяжелых родов, а потому она четвертый день лежала в кровати, сказываясь больной. Впрочем, почему сказываясь – она таковой и была! Какая здоровая женщина будет шарахаться от новорожденного младенца, тем более, собственного!
