От испуга мальчик невольно сжал бритву еще сильнее, и протянул руку с зажатой в ней бритвой вперед…
– Брось ее сейчас же! – рявкнула Джоанна таким голосом, что аж стекла в окнах зазвенели.
Страшная вещь выскользнула из ослабевших рук перепуганного ребенка и с негромким стуком упала на ковер. Джоанна проводила утонувший в мягком ворсе предмет взглядом, моргнула и свалилась в обморок.
Бен вскрикнул, разом забыв о страхе, и бросился к матери, пытаясь приподнять ее своими маленькими ручками.
– Мама! – звал он, и слезы выступали на его глазах. Мама не откликалась.
На шум прибежали бабушки, и констебль Дейл вместе с Рози. Миссис Дейл и обе старшие миссис Хоуп тут же запричитали над Джоанной, пытаясь поднять ее. Фрэнсис решительно отогнал их в сторону, подхватил бесчувственную женщину на руки и перенес ее в ее комнату. Обе миссис Хоуп и миссис Дейл последовали за ним, Рози с ними.
Миссис Баркер присела рядом с тихо всхлипывающим правнуком и негромко, но твердо спросила:
– Бенни, что здесь произошло?
Мальчик прижался к прабабушке, продолжая плакать.
– Бенни, дорогой, – уже мягче повторила Элизабет, – расскажи мне, почему мама упала.
– Я взял посмотреть красивую штучку, – сквозь слезы выдавил Бен, – я не хотел ее забирать насовсем, она не моя, я просто хотел посмотреть. А мама зашла и увидела, и стала говорить, чтобы я положил ее на место, а я…
На этом мальчик прервался и снова расплакался.
– Какую штучку, малыш? – спокойно спросила Бетти, все еще не понимая, что могло случиться.
– Эту, – произнес Бен, вставая и поднимая с ковра серебристую бритву.
Элизабет вздохнула, глядя на нее.
– Вот оно что, – пробормотала она, покачивая головой.
– Я плохо поступил, да? Мама на меня обиделась? – испуганно вопросил мальчик, заглядывая старушке в глаза.
– Нет-нет, хороший мой, что ты, – поспешила успокоить его миссис Баркер, – конечно, ты поступил не очень хорошо, взяв чужую вещь без спроса, тебе следовало спросить у констебля Дейла разрешения, и он бы обязательно тебе позволил посмотреть на его вещи, но дело не в этом.
Она на секунду замялась, не зная, как продолжить.
– Видишь ли, даже самые красивые и интересные вещи умеют причинять вред в руках плохих людей, – наконец произнесла она, – это бритва, обычные мужчины с помощью нее избавляются от усов и бород, так что это очень полезная вещь.
– А как избавляются? – заинтересовался Бен.
– Срезают, – пояснила Элизабет, – видишь, какая она острая?
Мальчик кивнул.
– Только вот какое дело, – продолжала миссис Баркер, – из-за того, что она острая, она может делать людям больно. Так же, как любой нож, например, ведь им можно порезаться. И однажды был очень плохой человек, который вот такой же вещицей причинял очень много боли разным людям, в том числе и твоей маме.
Глаза Бена широко распахнулись, и он часто заморгал, пытаясь уложить в голове полученную информацию.
– А где он теперь? – сурово спросил он наконец. Его маму не смел обижать никто, любой, кто осмелился бы, был бы им, Беном, жестоко наказан.
О том, что ему всего пять, и наказать он сможет разве только младшую сестру, да и то не факт – маленькая Хелен была весьма бойкой и тоже постоять за себя умела – мальчик не думал. В его голове было четко установлено, что он – защитник в этой семье, и он не должен позволять кому-либо обижать своих родных.
– Умер, малыш, и уже очень давно, но твоя мама до сих пор помнит его и очень боится бритв, хотя не в руках плохих людей они практически безопасны, – со вздохом проговорила Элизабет, незаметно промокнув глаза платочком.
Затем она встала, и потянула мальчика за собой.
– Пойдем, посмотрим, что там с мамой, она уже наверняка пришла в себя.
Джоанна и впрямь уже была в сознании, и болезненная бледность почти сошла с ее щек. Элизабет оставила Бена за дверью, велев ему подождать, а затем выпроводила из комнаты внучки всех остальных, оставшись с ней наедине.
– Ханни, дорогая, – начала она, приближаясь, – я понимаю, чего ты испугалась, но Бен всего лишь любопытный ребенок, он не хотел ничего дурного.
– Я его напугала? – тихо спросила Джоанна, обхватывая себя руками.
– Немного, – призналась Бетти, – он решил, что что-то сделал не так. По сути, так и было, конечно, но…
Джоанна грустно вздохнула.
– Знаешь, ба, мне иногда так хочется просто простить его за все, что он сделал, – горько усмехаясь, протянула она, – просто отпустить все, что случилось, и жить дальше. Я старалась, но не получается. Каждый раз, когда я пытаюсь, снова и снова что-то напоминает мне о том ужасе, который он сотворил.
Бетти только руками всплеснула.
– Тебе, наверное, неприятно это слышать, все же он был твоим единственным ребенком, – отстраненно продолжала Джоанна.
Элизабет пожала плечами.
– Что поделать, – произнесла она скорбным голосом, – ребенок или нет, но чудовищем, отнявшим множество невинных жизней, он был. Слушай, детка, там Бен снаружи, – резко перевела она тему, – мне его впустить?
– Конечно, – кивнула Джоанна, – и оставь нас.
Мальчик зашел в комнату, глядя в пол и нерешительно шаркая ножками.
– Бен, – негромко позвала Джоанна своим обычным, спокойным голосом.
