Энтони рассказывал, но неохотно, предпочитая слушать о приезде Дейлов, о первом браке и второй помолвке Рози, об успехах детей и об их дружбе, которая с годами только крепла, несмотря на их различия, и о многом другом…
Разговоры утихли только ближе к ночи, когда Джоанна сначала увела детей наверх и уложила их, а затем решительно пресекла остальные разговоры заявлением о том, что Энтони устал после крайне долгого плавания, и увела наверх и его тоже. Женщины проводили их хитрыми взглядами, а потом Рози и Фрэнсис, а также Флора и Том засобирались по домам, а бабушки остались внизу тихонько продолжать болтовню и радоваться. Для пущей радости Белинда даже притащила из своей комнаты бутылку отменного хереса, которая была у нее припасена для абстрактного случая, и дамы продолжили посиделки.
***
Маска спокойствия и вежливой радости слетела с Джоанны, стоило им с Энтони остаться наедине, она буквально накинулась на него, зацеловывая каждый сантиметр тела мужа. Тот, впрочем, не только не возражал, но и страстно отвечал взаимностью.
Небо, сколько долгих, мучительных дней, недель, месяцев он мечтал об их воссоединении, видя ее в каждом своем сне, а порой и наяву, когда солнце слишком припекало… Как часто ее имя срывалось с его губ бессознательной, отчаянной мольбой… Теперь оно было звенящим криком высшего блаженства.
Джоанна, Джоанна, его прекрасная, умопомрачительная Джоанна!
Он буквально тонул в нахлынувшем на него счастье, но не захлебывался, а наоборот, дышал, дышал полной грудью впервые за эти два года. А Джоанна понимала. Она, сама будучи вне себя от радости, чувствовала безграничность его счастья, и подхватывала его, не отпуская ни на секунду.
Они были вместе. Спустя столько месяцев, они наконец были вместе!
Энтони жадно вглядывался в лицо своей самой прекрасной женщины на свете, словно желая заново отпечатать в памяти каждую ее черточку, отпечатать так, чтобы и за века не смылось. Впрочем, взгляд не был постоянным, поскольку не было постоянным расстояние между их лицами – оно регулярно сокращалось для очередного поцелуя.
Джоанна мазнула по лицу возлюбленного томным взглядом, одновременно проводя рукой по раскрасневшейся щеке, и вдруг заметила, как к абсолютно счастливому и влюбленному взгляду ее мужа примешалась озадаченность.
Женщина слегка приподнялась, опираясь головой на согнутую в локте руку, отчего ее белокурые локоны каскадом рассыпались по кровати вокруг ее плеч.
– Ты пытаешься понять, что не так с моим лицом? – с легкой усмешкой вопросила она, глядя на все более обескураженного с каждой секундой супруга.
– Да, – честно признался тот, – Ханни, твои глаза, они…
– Такие же, как у тебя, – лениво отметила женщина, – да. Я уже привыкла.
– Давно? – просто спросил Энтони, не зная, что еще спросить.
– Да, – задумавшись, немного отстраненно ответила Джоанна, – после рождения Хелен у меня началась лихорадка, ну, роды были преждевременные, и…
– Почему? – тут же перебил Энтони, притягивая жену поближе.
– Весть, – коротко ответила она. Объяснения длиннее и не понадобилось, Энтони все понял.
– Прости…
– За что? – Джоанна заглянула ему прямо в глаза, – в самом деле, Энтони, за что? Разве ты здесь хоть в чем-то виноват?
– Меня не было рядом, – покачал головой мужчина.
Джоанна упрямо поджала губы.
– Меня тоже, если так подумать.
Они снова обнялись, успокаивая друг друга.
– Ну, и что все же случилось? – вернул разговор в прежнее русло Энтони.
– Да я сама не знаю, – пожала плечами Джоанна, – лихорадка была странная – побыла-побыла, и сама прошла, будто и не было. И я проснулась, а глаза у меня голубые. После одна знающая женщина сказала мне, что так и должно было быть, и мне самой так показалось – что тогда произошло что-то, соединившее нас еще крепче, чем прежде.
Энтони задумчиво провел рукой по лицу, а затем снова вгляделся в лицо жены, привыкая к изменениям, которые, кажется, сделали ее еще нежнее и красивее.
– И я, знаешь, смотрела в зеркало, тогда, в первый раз после пробуждения, и мне казалось, что я вижу не себя, а тебя…
Энтони буквально услышал, как что-то щелкнуло у него в голове.
– Это тогда… – прошептал он, прикрывая глаза.
– Это когда? – тут же заинтересовалась Джоанна.
– Знаешь, – произнес Энтони, слегка хмурясь, – там, на острове, я… безумно скучал по тебе. Как никогда прежде, правда. Я мысленно пытался говорить с тобой, писал тебе письма, даже зная, что ты не услышишь их содержания… Но это все было не то, ничего, что я делал, не могло заполнить той ужасающей пустоты, что образовалась в моей груди за время нашей разлуки…
Джоанна молча обвила руки вокруг мужа, продолжая слушать.
– А потом, однажды, был день, когда мимо нашего острова проплыл корабль, и никто на нем не заметил нас… Мы все были в полном отчаянии, и именно тогда я вдруг ощутил твой взгляд. Ты как будто снова была рядом, утешая и давая надежду…
– А я всего-то лишь взглянула в зеркало, чтобы понять, что не так с моими глазами, – восхищенно пробормотала Джоанна.
