Она с трудом помнила, как ее губы повторяли заученную наизусть клятву, зато прекрасно помнила чувство спокойствия и счастья, когда их руки, а затем и губы соединились, и на ее руке снова оказалось кольцо, на этот раз желанное, а оттого совсем не тяжелое и абсолютно удобное и подходящее.
Свадьбу праздновали в доме Пауэрсов – на этом настояли они сами, и вся семья и друзья: Пауэрсы, Хоупы, Райсы, Дейлы, а с ними миссис Баркер и доктор Крейн с женой с огромным удовольствием гуляли на веселой свадьбе.
Фрэнсис подал молодой жене руку, приглашая ее на танец, и они закружились вдвоем. Рози была совершенно счастлива всему, что ее окружало… Любящим рукам и губам, прекрасной музыке, аккомпанирующей их танцу… даже тому, что она, торопясь на свадьбу, все же тщательно прополоскала рот мятным раствором, и любимый супруг ничего не узнал о случившемся перед церемонией маленьком инциденте.
Танец кончился, Рози и Фрэнсис церемонно поклонились друг другу, при этом исподтишка поглядывая друг на друга с плохо скрываемым лукавством и торжеством воссоединившихся душ. А затем Рози пришла в голову веселая идея, и она ненадолго покинула общество мужа, оставив его в компании новоиспеченных тестя и тещи. Сама же она огляделась, выискивая в толпе знакомое лицо, пока не нашла…
– Энтони! – позвала новобрачная, радостно улыбаясь другу. Тот улыбнулся в ответ.
– Добрый вечер, миссис Дейл.
Рози смущенно хихикнула. Слышать это имя и понимать, что оно – её, было очень странно… и до невероятности великолепно!
– Джоанна уже успела отругать меня за то, что за все годы нашего знакомства я так и не научил тебя пить! – со смехом сообщил мужчина.
Розмари фыркнула.
– Можно подумать, её ты учил!
Энтони фыркнул в ответ, все ещё широко улыбаясь.
– Учил. Моя звезда не слишком любит ром, но пить его умеет, как бывалая морячка.
У Рози глаза на лоб полезли.
– А ты почему не рядом с новоиспеченным супругом? – с невинным видом поинтересовался Хоуп.
Рози вздохнула и сделала вид, что не заметила, как её увели от темы. Тем более, что она вспомнила, зачем, собственно, подошла к другу.
– Энтони, давай споём? – попросила она, хватая его за руку, – как в детстве, на праздниках?
Мужчина вздрогнул и покачал головой.
– Нет, Рози, я не могу. Извини.
Женщина недоуменно захлопала глазами.
– Почему?
Энтони горько вздохнул.
– Ну, с тех пор, как я сорвал себе голос во время того шторма, с пением у меня не очень, если честно. Я после этого даже говорить нормально не сразу смог, а уж петь…
Рози охнула, всплескивая руками, но Энтони предупреждающе взглянул на подругу, и та запихнула свои сочувственные комментарии подальше.
– Ну, нет, так нет, – наконец пробормотала она и, махнув ему рукой, поспешила обратно к гостям.
Энтони снова вздохнул, болезненно поморщившись, и, развернувшись, вышел наружу. Вдохнул прохладный вечерний воздух и позволил мыслям унести себя вдаль, к бесконечным просторам…
Из которых его бесцеремонно вырвал знакомый, но непривычно холодный и суровый голос:
– Скажи, пожалуйста, с каких пор о твоих проблемах со здоровьем я узнаю от Рози?
Энтони невольно вздрогнул, оборачиваясь, и вздрагивая ещё раз от ледяного взгляда любимой жены.
– Ханни, – смущенно начал он, – я ведь только вернулся, зачем было омрачать наше воссоединение?
– Что-то я не припомню, чтобы ты возражал, когда я рассказывала тебе про свою лихорадку после рождения Хелен, например, – отметила Джоанна.
Энтони раскрыл было рот, чтобы попытаться оправдаться, но передумал.
– Прости, – просто произнес он, склоняя голову, – за годы, проведенные на острове, я совсем отвык от того, что у меня есть человек, которому можно рассказать абсолютно все, и которого незнание о чем-то, связанном со мной, ранит гораздо сильнее, чем самое страшное знание.
Взгляд Джоанны смягчился, и она крепко обняла мужа. Конечно, за эти годы он, научившийся справляться со всем один (не то, чтобы он и раньше этого не умел, впрочем), совсем отвык от ее поддержки. Ничего, обратно привыкнет.
– Так что с голосом? – как можно нежнее спросила она, заглядывая любимому в глаза.
Тот лишь тяжело вздохнул.
– Сорвал во время шторма, потом еще головой ударился о борт… Помню, как Аштон долго и упорно делал вид, что он не удивлен тем, что я вообще сумел выздороветь. Я сумел, хоть не сразу, даже говорить снова смог нормально, без хрипов… Но петь – нет.
Джоанна решительно покачала головой.
– Извини, милый, но мне с трудом верится в то, что это возможно. Я прекрасно помню твой голос, он почти не изменился с момента твоего отплытия, а значит, он вполне восстановился. Ты когда последний раз пробовал петь? – спросила она, крепче сжимая руки мужчины.
Энтони дернул плечами.
– Давно… еще на острове.
Джоанна вздохнула, прекрасно осознавая, что проблема давно уже кроется не в пострадавшем во время шторма голосовом аппарате. Кому, как не ей, было знать о посттравматических убеждениях, о страхах и глухом, смиренном отчаянии. Сам Энтони много раз спасал ее от этих чувств. Теперь, видно, пришла ее очередь.
– Давай сейчас попробуешь? – осторожно предложила она, проводя рукой по щеке возлюбленного.
