Девушка выпрямилась, а затем присела в изящном реверансе. Джастин смотрел на нее, не в силах произнести и слова. Небо, она была еще прекраснее, чем в их прошлую встречу, хотя, казалось бы, это невозможно!
Хозяева дома отвлеклись буквально на пару секунд, заговорив о чем-то между собой, и этого времени девушке хватило, чтобы лукаво улыбнуться и прошептать:
– Ну что ж, сэр, теперь Вы узнали, как меня зовут. А я – Вас.
***
Бен оставил родителей дома, мимоходом предупредив, что отправляется на прогулку. Разговора с матерью он сумел избежать, отец же на объяснениях и не настаивал, хорошо зная своего сына и будучи уверенным в том, что тот не натворит глупостей.
Надо отдать ему должное – Бен действительно не собирался творить глупости. Наоборот, он желал прийти к какому-нибудь умному выводу, способному помочь в его ситуации, которая казалась на редкость тупиковой и безвыходной. Он ведь не сделал ничего плохого, не совершил никакой ошибки – ошибку, и не одну, совершил его знаменитый дедуля, о котором мать наотрез отказывалась говорить, и уж совсем наотрез отказывалась признавать его своим отцом.
Бен шагал все медленнее, глубоко задумавшись. Впрочем, в какую бы сторону не направлялись его мысли, они всегда возвращались к одному и тому же – почему его маме никто не помог? Почему никто даже не счел нужным попытаться? Даже не подумал об этом?
Понятное дело, что об отправлении ее в бедлам, например, речи не шло, но ведь можно было найти хорошего врача и пригласить его к ней! Или попробовать сделать что-то самостоятельно, хоть что-то, по крайней мере! Понятно, что большую часть времени Джоанна Хоуп вела себя как абсолютно нормальная женщина, но в редкие моменты срывов, нередко связанные с ним, моментально становилось понятно, что это не так!
И что теперь делать ему? Он надеялся, что она привыкнет к его новой профессии и через него начнет снова относиться к цирюльникам и бритвам нормально, но пока что его надежды не оправдывались, а просто давить сильнее мальчик боялся – не дай Бог, сломает матери психику окончательно.
Размышления в итоге привели подростка к разумному осознанию того, что с подобной проблемой он не справится один, а значит, ему нужен был совет. Но чей? Родители, по понятным причинам, отпадали, бабушка и прабабушки тоже – они все это время жили с ними в одном доме и никакого толку в этом вопросе от них не было… Нужен был кто-то, хоть сколько-нибудь разбирающийся в медицине и способный если не помочь самостоятельно, то хотя бы посоветовать кого-то ,кто сможет помочь…
Бен улыбнулся, вспомнив о своем крестном, но эта улыбка быстро померкла – Аштон Крейн уехал из Плимута по делам еще неделю назад… Вариант оставался лишь один… он, впрочем, был достаточно хорош.
Несколько миль до госпиталя он преодолел крайне быстро, настолько, что было необычно даже для него, привыкшего летать, как на крыльях. Там его знали, как и всю его семью, впрочем – Хоупы не были богатейшими или знатнейшими жителями Плимута, но при этом были одними из самых уважаемых людей с кристально чистой репутацией, которую даже очернить никто не отваживался.
На этой мысли Бен на секунду притормозил – действовать надо было очень осторожно. Маме, безусловно, нужна была помощь, но возможное безумие (а простой народ нередко мыслил именно настолько широкими категориями), могло, став известным общественности, подорвать репутацию и семье, и ателье мамы…
С этими мыслями он и вошел в госпиталь, где ему с радостью указали нужное направление, и, пройдя пару коридоров, он остановился, радостно улыбнувшись при виде знакомой фигурки с забранными под форму каштановыми волосами.
– Добрый день, мисс Райс.
========== Часть 24. Шагая к переменам ==========
– Бен! Здравствуй, мой хороший, – ласково улыбнулась женщина, шагая мальчишке навстречу, – какими судьбами? Надеюсь, дома все здоровы?
Бен вздохнул.
– Если бы… Флора, мне очень нужен Ваш совет.
Сестра милосердия слегка нахмурилась.
– Я слушаю.
Флора Райс всегда была хорошей слушательницей, что очень помогало ей в ее работе. А уж работу свою она любила больше всего на свете (кроме, разве что, младшего брата и его семьи). Сама она в свои тридцать два так и не была замужем, что, в общем-то, не было редкостью в общине сестер милосердия, там нередко работали с юности и до старости. Впрочем, женщина не страдала от отсутствия личной жизни – она искренне любила свою работу и полностью отдавала себя ей. А нерастраченные чувства, за неимением своих детей, она отдавала племяннику и младшим Хоупам, с семьей которых была издавна дружна.
– Вы – давний друг нашей семьи, – начал мальчик, – а потому Вы, я знаю, знаете кое-что о событиях, произошедших с моими родителями еще до их приезда сюда, в Плимут.
Флора задумчиво кивнула. Она действительно знала кое-что, хотя и немногое. История Суини Тодда дошла и до нее, так как обрывки этой страшной недавней легенды давно расползлись по Лондону и окрестным городам, и Флора знала, что ее друзья, в отличие от нее, знакомы с этой историей не понаслышке.
