Собрав всю силу, что у него осталась, Джулиан направил ее глубоко в землю, к железной жиле. В то мгновение, когда она впитала магию, он снова направил ее вверх, к острию меча. Оружие поглотило заряд и тут же распространило его на железные пластины вокруг.
Намагничивание произошло мгновенно, регент оказался прикованным за руки. Он осторожно дернулся, но ни меч, связанный с доспехами, ни его конечности, теперь соединенные с мечом, не сдвинулись с места. Скрытая жила надежно удерживала дядю.
– Что ты… – пробормотал Фрэнсис и сделал шаг вперед, ступив в магнитное поле. Не успел он договорить, как рухнул на колени, притянутый теми доспехами, что все еще были на нем.
Джулиан тоже почувствовал тягу, но лишь в руке– единственном куске железа, который у него остался.
Небольшая цена за то, чтобы увидеть унижение дяди. Ведь Джулиан даже дал ему шанс избавиться от доспехов, но он не пожелал этого делать. Сила была для него превыше всего.
Фрэнсис запаниковал, он тянул и дергался, но, казалось, из-за этого примагничивался только сильнее. Его лицо, покрытое потом, стало таким же красным, как и его доспехи, но он все изворачивался и упирался ногами в грязь.
– Сдавайся, – сказал Джулиан.
Регент проигнорировал племянника, все еще пытаясь найти опору, выбраться из этой ситуации.
– Помогите мне! – рявкнул он раненым Красным гвардейцам, которые все еще лежали то тут, то там. – Идите сюда и
Некоторые из них вскинули головы и нерешительно попытались подняться на ноги, но никто так и не пришел регенту на выручку. Джулиан же задумался над тем, может ли уже забрать скипетр Королевы Трупов.
– Тебе с этим не справиться, – произнес он, привлекая к себе внимание Фрэнсиса. – Сдайся, и я…
– Никогда!
Его дядя стиснул зубы и потянул изо всех сил, какие у него только были. Он дергал так яростно, так настойчиво, что железные конечности с ужасающим
Пораженный, Джулиан убрал намагничивание и поднялся на ноги.
Его дядя лежал на земле, сломленный и поверженный. Он выплевывал ядовитые проклятья, в то время как из его плеча сочилась кровь, а обрубок другой руки дергался, пытаясь найти опору.
– Что ты со мной сделал? – прорычал он.
Джулиан лишь смотрел на него сверху.
– Я ничего не делал, дядя. Ты сам справился.
После этого он поспешил позаботиться о Фрэнсисе. Несмотря на свою ярость, тот был бледен и весь покрылся испариной. Непосредственной угрозы регент не представлял, но Джулиан знал, что рано или поздно он придет в себя. Кузнец забрал у него все железные предметы, включая сломанные конечности и скипетр Королевы, а после связал веревкой, которую нашел в одной из седельных сумок. Точно такую же помощь он оказал раненым гвардейцам, оставив их лежать кучей вдоль дороги. К счастью, они находились внутри Частокола, иначе могли бы нарваться на бродячих ревенантов.
Какая жалость.
Джулиан также привязал лошадей, чтобы те не попали в беду, которой не заслужили.
Ему хотелось бы привести регента и Красных гвардейцев с собой, чтобы заточить их в тюремные камеры, но на это не было времени. Возможно, он и расправился с тем, кто отдавал приказы, но армия железных ревенантов все еще наступала на Владения. Джулиан знал, что любая помощь, которую они только могли бы получить, пришлась бы кстати.
Так что, надев доспехи и засунув скипетр за пояс, он вскочил на ближайшую лошадь и помчался к Крепости.
Хоук сумел сделать все незаметно.
Равенна же, увидев, как ее сын отвернулся от сестры и направился к ней, с победоносным видом вскинула подбородок.
Рен тем временем крепче сжала кольцо, чувствуя, как магия проникает в кровь, наполняет ее. Вопрос оставался лишь в том, что делать и когда. Вокруг бродили нежить, призраки и кости, которые можно было забрать, но усилитель предоставлял ограниченное количество магии… Перестарайся она, и могла вернуться к тому, с чего начала, остаться без сил, совершенно бесполезной.
К тому же она не знала, на что была способна Равенна. Могла ли она удержать ее или же мать сбежала бы, оставив тело? Потеряла бы Равенна контроль, убила бы Вэнса или Хоука?
Рен не хотела заглядывать слишком далеко в планы Королевы Трупов, поскольку та только что провела церемонию воскрешения ее отца, а теперь собиралась носить ее тело, как своего рода доспехи. Но не было сомнений в том, что тело Рен, тело некроманта, в жилах которого текла та же кровь, было важно для Равенны.
Как и любая нежить, она мечтала воскреснуть, мечтала жить. Но также она жаждала силы, как политической, так и магической, а Рен с Хоуком не могли этого позволить.
Ее брат встал рядом с матерью: она нуждалась в Хоуке для проведения ритуала и, откажись он, применила бы наказание. В конце концов, кроме смерти существовали и другие способы ранить кого-то.
Переместив руку так, чтобы в любой момент можно было освободиться от наручника, Рен представила себе место, до которого дотронулся Хоук, чтобы позже быстро расстегнуть и второй.
