Дом некромантов полностью

– Время пришло, – заявила Равенна, повернувшись к Хоуку. – Я не стану просить дважды.

Хоук долго и пристально смотрел на нее, прежде чем резко выдохнуть:

– Нет.

Равенна, которая и так почти не двигалась, поскольку могла не дышать (и как Рен не заметила этого раньше?), замерла на месте.

– Что?

– Я не стану этого делать.

– Понятно, – опустила голову Равенна. Ее взгляд едва ли не лениво скользнул по посоху, который она все еще держала в руке. По посоху Хоука. Когда она подняла его, Рен испугалась, не набросится ли она на собственного сына.

Хоук тоже напрягся, словно в ожидании удара, но тут Равенна покрутила посох, и череп на его верхушке ярко засиял.

Хоук неотрывно смотрел на посох, на мать, а Рен была сбита с толку нарастающим напряжением. Темным страхом, усиливающимся между ними.

– Хвостик, – еле слышно выдохнул Хоук, вызывая фамильяра. Призрачный лис ожил как раз в тот момент, когда Равенна замахнулась и разбила наконечник о землю. Оглушительный хруст расколол напряженную тишину, заглушил сдавленный вздох Хоука, когда его фамильяр задрожал, а затем рассеялся в облаке призрачного дыма.

Но исчез он не полностью.

Равенна не освободила дух. Нет, разрушив привязанную кость до того, как отпустить призрака, она обрекла его на то же существование, что и тех, кто скитался на поле битвы, оставшемся после Восстания. Здесь и в то же время нигде, обреченный превратиться в ничто без единого шанса на спасение. Такая участь была хуже того, чтобы оставаться нежитью.

Хоук, который хотел сделать то же самое с сотнями призраков, заточенных в колодце, теперь увидел последствия. Рен оставалось только надеяться, что судьба призрачного лиса заставит Хоука изменить свое мнение. Хотя его ненависть к человеческой нежити могла и остаться, но сейчас речь шла не об озлобленном ревенанте. Хвостик был его фамильяром.

Грудь Хоука быстро вздымалась и опускалась, он яростно пытался сморгнуть слезы. Действия Равенны были небрежными, бессердечно жестокими, но в то же время расчетливыми, призванными ранить и побудить подчиниться.

Она медленно шагнула вперед и, чтобы продемонстрировать полный контроль над происходящим, вдавила каблук в обломки кости, разбрасывая их по земле.

– Теперь, – начала Королева Трупов, со стуком отбросив посох в сторону. – Я дам тебе еще один шанс…

Рен больше не могла этого выносить. Она вскочила на ноги, отстегнула второй наручник и надела кольцо на палец.

Равенна удивленно взглянула на дочь, затем перевела взгляд на Хоука и рассмеялась.

Этот смех раздражал, к тому же Рен не понимала, что такого забавного она нашла в происходящем.

Рен взглянула на Хоука в надежде на подсказку о том, что могло произойти дальше, но тот, полностью отключившись от реальности, смотрел на раздавленный череп животного.

– Тебе меня не подчинить! – все еще смеясь, заявила Равенна. – Я лич, а не какой-то призрак или бродячий ревенант. Я тебе не по зубам.

– Может, я и не могу тобой командовать, – начала Рен, медленно спускаясь с возвышения и аккуратно обходя неподвижное тело то ли Вэнса, то ли Локка. – Но я намного больше, чем некромант. – Смех Равенны оборвался. Она наклонила голову набок, будто силясь понять, что Рен имеет в виду. – Я, как и мой отец, костолом и лучшая, чтоб тебя, валькирия этого поколения. Я не могу управлять твоим духом, но могу сломать тебе кости.

Рен подняла руку, – на ее пальце ярко сверкнуло кольцо, – и сжала ее в кулак.

Снова послышался треск, напоминающий хруст проломленного черепа, и Равенна упала. Застигнутая врасплох, она рухнула как подкошенная, ведь Рен сломала ей ноги.

Воспользовавшись возможностью, Рен схватила Хоука, чтобы увести его подальше от матери.

Они едва успели отойти, когда над ними снова разнесся хохот Равенны.

Женщина упала на живот и теперь, приподнявшись на локтях, смотрела на своих детей сквозь засохшие цветы и пряди мертвых волос.

– Думаешь, пара сломанных бедер меня остановит? – Ее губы изогнулись в усмешке, а в глазах появился тревожный блеск. – Думаешь, что это кости придают мне силы?

Все ее тело начало светиться, обрывки ткани и пряди волос развевались на несуществующем ветру.

Рен поморщилась, когда сломанные, болтавшиеся под странными углами ноги Равенны с тошнотворным хрустом снова срослись. Вся нежить пятого уровня обладала способностью контролировать свои кости: ходить, стоять и протягивать конечности. Но не сращивать их и не делать их еще более сильными. Их подвижность зависела от целостности тела. Чем в худшем состоянии оно находилось, тем заметнее ревенант хромал и тем медленнее он передвигался. Чаще всего призрак предпочитал вообще избавляться от тела.

Равенна не могла снова встать после того, как ей сломали ноги, но она поднялась. Дух поставил ее в вертикальное положение без каких-либо видимых усилий.

Это стало первым доказательством ее силы… особых способностей лича.

И Рен боялась, что не последним.