Дом некромантов полностью

– Инара! Отступайте! – сложив ладони рупором, закричал Лео, но слова его потонули в царившем внизу хаосе.

– ОТСТУПАЙТЕ! – прогремел командир голосом, отточенным за несколько десятилетий службы.

Инара вскинула голову и подала сигнал остальным… как раз в тот момент, когда через восточный канал прорвался ревенант.

Он устремился прямиком к ней, одним ударом железного кулака сбив лошадь с ног, так что наездница оказалась в грязи.

У Лео сжалось сердце, но выжившая лошадь не раздавила Инару. Ревенант навис над костоломом, которая извивалась, пытаясь высвободить ногу из-под животного, а руками нащупать оружие.

Призрак занес ботинок, намереваясь сломать Инаре шею. Лео не мог на это смотреть… но все же не отвел глаз.

В этот момент, словно из ниоткуда, появился железный хлыст. Обернувшись вокруг шеи ревенанта, он начисто сорвал не только шлем, но и голову призрака.

Лео готов был поклясться, что все вокруг замерло, что и живые, и мертвые изумленно застыли, когда доспехи со скрипом покачнулись и с оглушительным грохотом рухнули на землю.

А рядом с ними, облаченный в собственную броню, стоял Джулиан Найт.

– Черт, – отступила Рен в попытке увеличить расстояние между собой и ревенантами, которых контролировала Равенна.

Точнее, ее дух.

Она и правда была настоящей Королевой Трупов.

Стоило только Рен решить, что магия ее матери не может стать еще более странной, как… это произошло.

Она вложила один из своих мечей в руки Хоука.

– Ты знал, что она на такое способна? – спросила Рен.

– Да, – ответил ее брат, неуверенно принимая оружие. – А как, ты думала, функционируют железные ревенанты?

Рен, которая заканчивала торопливо рассыпать костяную пыль в надежде, что это даст им небольшую передышку, вскинула голову.

– Что? Я думала, что это ты… ты и тот скипетр.

Хоук покачал головой и вздрогнул, когда ревенанты добрались до костяной пыли. Хотя та сделала свое дело и остановила их атаку.

Равенна тем временем обратила внимание на остальную нежить в комнате, очевидно, при необходимости планируя подчинить своей воле каждого.

– Железных ревенантов слишком много. К тому же неважно, сколько чистой магии я впитаю, мой контроль не распространяется на такие большие расстояния.

– А ее, значит, распространяется? Ее дух может уходить так далеко от привязанной кости?

– Она лич, – беспомощно пожал плечами Хоук. – Насколько я могу судить, сила ее духа не знает границ.

А Рен-то считала фамильяров жуткими.

– А скипетр?

– Немного театральщины, чтобы задобрить регента, – фыркнул ее брат.

Рен как раз обдумывала его слова, когда ревенанты прорвались сквозь круг из костяной пыли. Они не могли ранить их, по крайней мере, не смертельной инфекцией, но вполне были способны окружить, загнать в угол. Рен заметила, что у некоторых в руках было ржавое оружие.

Усмирив их, Равенна убедила бы Хоука закончить то, что они начали с то ли Локком, то ли Вэнсом. Рен стала бы для матери еще одним телом, костюмом из плоти и крови.

Дрожь пробежала по телу девушки, и она задумалась о том, чтобы убежать, прорубить путь через ближайшую нежить и убраться отсюда. Конечно, они бы бросились за ней, но благодаря крови некроманта, что текла в ее жилах, ни один призрак не смог бы ее остановить. Скорее всего, ей удалось бы освободиться, если бы она оставила Хоука. И Вэнса.

А потом что?

Это Равенна контролировала железных ревенантов. Значит, чтобы остановить армию нежити, следовало сначала остановить ее. Без нее они стали бы не объединенной армией, а обычной бродячей нежитью. Благодаря магии колодца они остались бы столь же невероятными, но вряд ли стали бы сносить Пограничную Стену или атаковать Крепость. Вообще-то, Рен не знала, что случилось бы, если бы Равенна отпустила нежить, которой верховодила.

Но это не имело значения. Остановив Равенну, они подарили бы защитникам Крепости– тем единицам, что там остались, – шанс.

Рен взяла горсть костяшек и подняла свой меч. Она заслонила собой брата, в то время как тот приказал ближайшим ревенантам, которые еще не были одержимы Равенной, блокировать тех, которые подчинялись ей. Это сработало… Пока Королева Трупов снова не расщепила свой дух и не удвоила количество их врагов.

Хоук чертыхнулся, отступая, но Рен не оторвала взгляда от матери. Всякий раз, когда она расщепляла свою душу и вселялась в новую нежить, то, что оставалось от ее призрака, мерцало и тускнело, словно изо всех сил старалось не распасться.

А как оно вообще оставалось целым? Как Равенне удавалось сохранить собственное сознание, когда кусочки нее были разбросаны по Землям Пролома?

Пока Равенна и Хоук продолжали сражаться за контроль над нежитью, Рен заметила, что с позвоночником лича что-то не так. Неудивительно, ведь их мать была мертва уже около двух десятилетий, но только вот ее позвоночник не был погнут, сломан и даже не начал гнить. Составляющие его кости казались странными. А уж Рен в костях разбиралась.

Когда вспышка призрачного света на время превратила Королеву Трупов в силуэт, Рен все увидела.

Стержни.

Не один и не два, а сотни.