Ревенанты, казалось, разделились. Большинство пытались прорваться к затопленным воротам на западе, где стоявшие на Стене солдаты изводили их стрелами и другими боеприпасами, в то время как остальные рассредоточились, чтобы перебраться через каналы на севере, юге и востоке. Учитывая, что в восточной траншее действительно имелась брешь, Инара и Джулиан сосредоточили свою оборону именно там.
Снова превратив свой меч в хлыст, Джулиан нацелился на слабые места ревенантов: он наносил рубящие удары, чтобы увеличить разрывы в броне на мельчайшие миллиметры и создать чуть больше пространства для пригоршней костяной пыли, которую Инара подбрасывала в воздух. Тучи пыли кружились и проскальзывали в отверстия, заставляя ревенантов спотыкаться и царапать собственные лица.
Некоторые, по-видимому, достаточно раненые, переставали двигаться, но другие… Они, казалось, были совершенно невосприимчивы к их атакам. Их доспехи слишком хорошо сохранились, чтобы защищать спрятанного под ними призрака.
Но происходило и еще кое-что. Железные ревенанты становились все более… непредсказуемыми. Как будто в их системе происходил тот же сбой, как и при реакции на костяную пыль. Только вот это случалось и с теми призраками, которых они еще не атаковали.
Они, будто сбитые с толку, спотыкались и шатались, вертели головами– ничего похожего на солдат, выстроенных в четкие ряды. Так что Джулиан позволил себе надеяться. Позволил себе думать, что что-то сдвинулось с места в самом сердце Пролома. Что, возможно, эта битва подходила к концу.
К сожалению, перемены происходили недостаточно быстро и влияли не на каждого. Еще один ревенант прорвался сквозь их оборону и с удивительной скоростью бросился на Джулиана, ударив того в грудь. Оба повалились на землю. Тяжесть чудовища была почти невыносимой; у Джулиана перехватило дыхание, а последние крупицы позаимствованной магии были почти израсходованы.
– Кузнец! – послышалось сверху, и проскакавшая мимо Инара бросила ему костяной клинок.
Джулиану удалось поймать его свободной рукой и воткнуть в едва заметную щель между шеей и шлемом.
Он почувствовал, как лезвие вошло в плоть. Тело нежити на мгновение затряслось, а когда ревенант замер, Джулиан вытащил клинок.
Несмотря на то что призрак был невероятно тяжелым, кузнец все же умудрился выбраться из-под него и снова подняться на ноги.
– Вот, – выдохнул Джулиан, когда Инара подъехала к нему вплотную, и протянул ей оружие, лезвие которого все еще было покрыто засохшей кровью и грязью.
– Оставь его себе, – покачала она головой. – Тебе он нужнее. К тому же он все равно не мой.
Джулиан в растерянности нахмурился, пока не вспомнил пустые ножны на поясе Рен… Они предназначались для семейного кинжала, который она потеряла. Мог ли это быть именно он?
Их прервал громкий треск, и Джулиан с Инарой обернулись.
Несколько ревенантов, одержимые непонятным безумием, столкнулись друг с другом.
Что стало причиной? Канава с водой, которая преграждала им путь с северной стороны, полностью истощилась. Ревенантам показалось, что грязная земля стала достаточно сухой, чтобы пройти по ней. Что они и поспешили сделать.
Сотня железных ревенантов хлынула через исчезнувший барьер и направилась к Джулиану.
После того как Рен с помощью магии вытащила стержни, те последовали за Равенной– каскадом рухнули на землю.
В то время как тело Королевы Трупов лежало неподвижно, ее призрак поднялся, размытый и мерцающий, грозивший вот-вот исчезнуть.
Так бы и случилось, будь Равенна обычной нежитью. Но она была личем.
Частички ее души, разбросанные по комнате, вернулись к тому, что осталось от ее призрака. Когда они соединились воедино, его форма стала более четкой, а сияние более ярким.
Освобожденные призраки, наоборот, полностью испарились. Как если бы Рен проткнула их костяным кинжалом, ослабив до такой степени, что им не осталось ничего другого, кроме как исчезнуть, чтобы набраться сил. Даже Старейшины потухли.
Это означало, что если им удалось избавить железных ревенантов от контроля Равенны, те не просто перестанут атаковать Крепость и Пограничную Стену… Они перестанут
Старлинг удалось избежать страшной участи. Она все еще стояла, наблюдая за происходящим. Ее дух все еще был соединен с костями.
Когда призрак Равенны стал более четким, Рен увидела свою мать в последние минуты жизни: ввалившиеся глаза, все еще раздутый живот и окровавленное платье.
Это видение вызвало острую боль в груди Рен. Равенна выглядела такой юной… не старше, чем ее дочь сейчас. Беременная, она оказалась совсем одна, а после сложных родов, истекающая кровью, была вынуждена оставить одного из детей и наблюдать за тем, как другой медленно умирает.
Даже собрав все свои части воедино, ее призрак выглядел слабым. Рен могла бы отнести его ко второму уровню, но личи не вписывались ни в одну шкалу ревенантов.
