Дом некромантов полностью

Колодец находился глубоко под землей, из-за чего Пролом казался маленькой щелью по сравнению с холодными и мрачными глубинами, что скрывались под ним.

Все здесь было грубым и неотесанным: неровный каменный коридор сверкал влажными металлическими прожилками. Хоук и Рен находились под Холлоу-холлом, под туннелем, под горячим источником.

Уиллоу отправилась с ними, а Хоук поручил Когтю освещать им путь. Призраки взмывали и переплетались друг с другом, и, к удивлению Рен, сияние призрачного света в сочетании с мягким полетом действовало на нее успокаивающе, одаривая чувством комфорта.

Где-то глубоко в душе она принялась рассуждать о жизни, что ждала их после всего этого. Когда она только узнала, что является некромантом, то хотела избавиться от этого наследия, снова стать костоломом и забыть о случившемся. Но теперь она понимала, что не может так поступить. Магия некромантов была не только частью ее самой, но и частью ее брата, а ему еще предстояло найти свое место.

И самое удивительное– она полагала, что Хоук способен принести этому миру пользу. Даже без колодца ревенанты будут возвращаться к жизни, пока магия окончательно не рассеется. Кто знает, сколько времени на это потребуется? И теперь, когда Рен осознала, сколько боли причиняло нежити само существование, она не могла и дальше сражаться с ней как простая валькирия. А вот успокоить ее… Призвать ее, чтобы после освободить?

Это она была способна сделать.

Возможно, вместе с Хоуком они могли бы изменить Дом Костей. Возможно, последнее желание Равенны– восстановить Дом Мертвых– не было таким уж ошибочным. Не стоило забывать и о некромантах-кочевниках. С их помощью жнецы могли бы легко расправиться с нежитью во всех Владениях. И, что еще важнее, снова сделать Земли Пролома пригодными к жизни.

Хотя Коготь и Уиллоу продолжали освещать им путь, чем глубже они забирались, тем слабее становился их свет, как будто темнота была чем-то осязаемым и давила на них.

Как только Рен решила, что она больше не в силах этого выносить, впереди показалось несколько сгустков магии, которые вскоре превратились в стабильное свечение.

Стоило Хоуку отпустить своего фамильяра, а Рен последовать его примеру, как впереди показалась арка, а за ней– ярко освещенная комната.

Они прошли через нее, моргая, пока глаза не привыкли к свету. Они оказались внутри изогнутой круглой пещеры, похожей на основание башни. Пространство было до краев заполнено клубящимся белым туманом. Он поднимался, словно пар, из источника чистой магии, резервуара расплавленного света, в самом центре комнаты. Магия бурлила и кружилась, при их появлении становясь только ярче, и Рен сразу почувствовала, как она опьяняет ее. Прищурившись, она взглянула на высокие стены, и от увиденного у нее перехватило дыхание.

Каждый их дюйм был выложен костями.

В основном человеческие, они были изогнуты и наложены внахлест, чтобы скрыть камень под ними.

Из-за особенно густого тумана наверху Рен не могла точно определить высоту колодца, хотя, если бы пришлось угадать, она бы предположила, что он такой же высокий, как и Крепость на границе Пролома.

В то время как большинство света исходило из источника чистой магии, часть волшебства просачивалась через кости, точно вода, собираясь в капли, прежде чем упасть обратно в резервуар или испариться.

И когда свет отражался от древних скелетов, вспыхивали сотни маленьких гладких костей, что были вделаны в них. Стержни. Они привязывали нежить к телам, в то время как одержимые кости поглощали магию и вытягивали ее на самый верх, где, как предполагала Рен, та растекалась по бассейнам.

Хоук оказался прав– их было в несколько раз больше, чем в теле Равенны. Возможно, в тысячу раз.

Они были разбросаны по всему залу, исчезая в дымке, но по мере того как магическая вспышка, возвещавшая о прибытии Рен и Хоука, тускнела, оставшийся свет отражался от стержней. Из-за этого они напоминали звезды в небе, огромном, бесконечном и недосягаемом.

– Их так много, – заметила Рен, и ее голос отдался эхом вокруг них.

– Нам не обязательно… – повернулся к ней Хоук.

– Обязательно, – прервала она. Но… – Если сделаем это, вся дополнительная магия исчезнет?

Хоук нахмурился.

– Наши усилители должны остаться заряженными, пока мы не израсходуем их запас. Да и земля будет пропитана магией. Но в конце концов… она исчезнет.

Рен кивнула.

– Возьми меня за руку.

Они излучали магию, их усилители ярко сияли, но теплая ладонь брата успокоила Рен, помогла закрыть глаза и с уверенностью отдаться силе.

Она попыталась вспомнить, как Хоук сделал то же самое в комнате, наполненной железными ревенантами.

– Позволь ей наполнить тебя, – мягко произнес он, будто бы прочитав ее мысли. Голос брата звучал так, словно он тоже прикрыл глаза и отдался на волю чистой магии.

– Как я узнаю, что это сработало? – спросила Рен, когда знакомое, почти болезненное покалывание начало овладевать ее телом. – Что магии слишком много?