Дом некромантов полностью

Она видела каждое ребро брата, под кончиками ее пальцев его кости светились так ярко, что у Рен заслезились глаза. А его плечо… Хотя Рен не могла разглядеть мышцы и сухожилия, она готова была поклясться, что почувствовала, как рана от стрелы зажила, а плоть вокруг золотой нити Лео срослась. Хоук выпрямился, и его боль, отголоски которой Рен чувствовала в собственном теле, утихла.

Рен отшатнулась, предпочитая не углубляться в детали и посмотреть, что будет дальше.

Перегнувшись через край бассейна, Хоук приложил ладони к земле.

Неожиданно Рен перестала быть переполненной чашей. Она стала проводником. Каналом. Залитой до краев плотиной, которая была готова прорваться, а Хоук вдруг превратился в клапан, спускающий воду.

Он черпал магию из колодца, из Рен, и наполнял десятки трещин в полу ослепительным светом. Магия неуклонно растекалась, пока не коснулась ног ближайшего ревенанта. Доспехи засветились, точно так же, как в тронном зале, когда Рен впервые увидела Хоука… Только в этот раз он не ограничился одним призраком.

Хоук не солгал, когда сказал, что сильнее ее. Это было очевидно, глядя на то, как он себя контролировал. С поразительной сосредоточенностью качал силу, которая убила Локка, и раздавал ее целой сотне нежити без какого-либо физического контакта. Рен же от такого напора изо всех сил старалась не потерять сознание.

Поток достигал одного призрака за другим, и каждый из них вспыхивал, точно звезда на небе.

Как только магия достигала их шлемов, ревенанты оживали, двигали плечами и поворачивали головы, испытывая новые, более прочные тела.

В то время как Рен оставалась неподвижной, бессильной… Простым зрителем, даже несмотря на то что магия, возвращающая их к жизни, протекала сквозь нее…

Прошло несколько часов. Ее мышцы напряглись, глаза закатились.

Время перестало существовать, темнота затягивала. Мир утратил свои очертания, минуты потеряли свою значимость, как и различие между жизнью и смертью.

Но затем откуда-то из глубин ее сознания донесся раскатистый, наполненный силой голос Хоука.

– Ваша армия готова, моя королева.

Колени Джулиана болели от стояния на холодном каменном полу, плечи ныли, а руки были заломлены так, чтобы с легкостью связать запястья. Он выкручивал ладони как в попытке помочь крови циркулировать, так и в надежде ослабить путы, но, очевидно, ему не удалось ни то ни другое.

Но то происходило в глубине его сознания, в отдаленных уголках, которые все еще оставались в гармонии с телом и окружением. Остальная же его часть, его внимание было сосредоточено на Рен.

Хоук выполнил приказ. Он доложил об этом и закончил подачу магии. Рен лежала на дне бассейна, ее веки трепетали, тело все еще светилось от необузданной магии, пульсирующая природа которой уже начала утихать.

От Хоука тоже исходило странное магическое сияние, но стоило ему выйти из бассейна, как оно угасло.

Молчаливый слуга, он встал рядом с матерью. Не человек, а призрак.

Джулиану хотелось ненавидеть его за содеянное, но то, как он стоял, сгорбившись и опустив взгляд… Еще никогда Джулиан не видел, чтобы кто-то выглядел настолько разбитым.

Лезвие меча может затупиться, но от этого меч не перестает быть мечом.

Так говорил его дядя. Это означало, что природу того, что кто-то или что-то сделали, было не изменить. Хоук был сыном своей матери и не знал ничего другого. Его так воспитали. Именно поэтому ярость Джулиана была направлена не на него… Не совсем.

Он злился на другого человека.

Регент, похоже, забыл о том, что его племянник вообще был здесь. Завороженный видом своих солдат-ревенантов, он даже неосознанно шагнул к одному из них. Как мотылек, летящий на пламя нежити.

Как же Джулиан не замечал этого раньше? Все эти годы его дядя был одержим выживанием их Дома и возможностью потребовать то, что они когда-то потеряли. Всеми возможными способами. Джулиан полагал, что его одержимость нежитью базировалась на ненависти к тем, кто украл их земли и разорил их народ. Но за этим скрывалось совсем другое.

Восхищение.

Его дядя не разделял вещи на плохие и хорошие. Он видел только силу и слабость. Нежить для него была воплощением могущества. А если к их силе прибавить способности Дома Железа, то получалось нечто еще более мощное.

И этой причины было достаточно, чтобы он совершил подобное. Чтобы обрушил этих чудовищ на весь мир.

Джулиану нужно было остановить это до того, как кровь всех Владений оказалась бы на руках Дома Железа. Только вот Рен была без сознания. Лео спасался бегством, а сам Джулиан, связанный, стоял на коленях и только и мог, что наблюдать за происходящим.

Королева Трупов шагнула вперед. В обтянутой перчаткой руке она держала длинный железный прут, увенчанный костями человеческой руки, сжатой в кулак.

Когда она подняла его, рука засветилась ярким зеленым светом, как если бы к ней был привязан дух.