Хотя лицо Королевы скрывалось за черной вуалью, Джулиан осознал, что все ее внимание было приковано к железным ревенантам. Она вскинула скипетр, расправила плечи и расставила ноги.
Он ожидал увидеть невероятное магическое действо, поскольку кулак сиял все ярче, точно как Рен и Хоук, когда они черпали силу из колодца.
Но сияние, которое Джулиан видел, не было ярко-белым, как у чистой магии. Нет, оно было тошнотворным и призрачно-зеленым. Более того, свечение, казалось, исходило вовсе не от кулака, а от самой королевы. Поднимаясь из складок вуали и платья, оно тянулось по ее руке, пока не сливалось с костями на скипетре.
Прежде чем Джулиан понял, что происходит, из кончика скипетра вырвался яркий шар, разлетевшийся на сотни клочков призрачного света. Они, застывшие в пространстве и времени, воспарили, прежде чем опуститься на землю, точно снежинки.
Джулиан вздрогнул, опасаясь, что одна из них приземлится на него, но все до единой направились к ревенантам. Они оседали на их железных шлемах, поглощались нежитью, которая вспыхивала зеленым сиянием, прежде чем принять прежний вид.
Снова взглянув на королеву, Джулиан с удивлением обнаружил, что Хоук поддерживал ее за локоть так, словно она не могла устоять на ногах. Она действительно выглядела выбитой из колеи: рука, сжимающая скипетр, слегка дрожала. Тем не менее Королева оттолкнула Хоука прежде, чем регент успел заметить ее слабость.
– Армия нежити, – произнесла Королева Трупов звенящим голосом. Железные ревенанты вытянулись по стойке смирно, не менее двухсот солдат одновременно подняли руки в латных перчатках, синхронно отдавая честь.
Регент заметно вздрогнул, и Джулиан усмехнулся, наслаждаясь тем, как его высокомерного дядюшку вернули на землю, пусть даже и ненадолго.
Похоже, ритуал был окончен. Рен и Хоук наполнили солдат достаточным количеством силы, чтобы они смогли носить свои доспехи и отправиться в путь, а Королева теперь отдавала приказы. Но зеленые огоньки, упавшие на их шлемы, не давали Джулиану покоя. Все те разы, что он видел чистую магию, – даже когда ее использовали некроманты, – она светилась
Королева повернулась к его дяде.
– Этот скипетр зовется Рукой Королевы. Обладающий им контролирует армию Королевы.
Она передала его регенту.
Тот с готовностью принял подарок и хоть и с осторожностью, но взвесил скипетр в руке и осмотрел венчающий его костлявый кулак.
– Он не одержим, – сообщила Королева, в голосе которой слышалось веселье. – А вот
– Они верны этому скипетру… а не вам? – проницательно заметил регент.
Женщина склонила голову. Регент задумчиво кивнул и повернулся к ближайшему ревенанту.
– Солдат, – рявкнул он, и шлем повернулся в его сторону. – Принеси мне голову Королевы Трупов.
Джулиан застыл, совершенно потрясенный, но ревенант подчинился и застучал железными сапогами в направлении Равенны. Хоук напрягся, переводя взгляд с матери на призрака, но Королева оставалась совершенно неподвижной до тех пор, пока ладони в латных перчатках не потянулись к ее горлу…
– Остановись! – приказал регент за несколько секунд до того, как нежить дотронулась до Королевы. Солдат застыл с поднятыми в воздух руками, буквально в нескольких дюймах от ее шеи. – Возвращайся в строй. – Ревенант развернулся на пятках и грузно зашагал на прежнее место.
– Удовлетворен? – спросила Королева, которую покушение на ее жизнь, похоже, совсем не впечатлило.
– Очень даже, – по-волчьи улыбнувшись, ответил регент. Он повернулся и громко произнес – Армия нежити, пора отправляться в путь. Спешите в Крепость на границе Пролома. Сравняйте ее с землей. Никто не должен остаться в живых.
Судя по всему, использование живого человека в качестве усилителя имело свои последствия. По крайней мере, для усилителя.
Рен раз за разом теряла сознание, а когда снова пришла в себя, комната оказалась пустой.
Ну не совсем.
Она лежала на твердых каменных ступенях бассейна. Собравшись с силами, девушка заставила себя сесть и оглядеться. В нескольких футах от нее стоял Хоук, который вполголоса беседовал с матерью. Он выглядел так же, как чувствовала себя Рен– выжатым как лимон, с бледной, едва ли не землистой кожей. Он снова опустил голову, хотя в этом жесте Рен видела не столько усталость, сколько повиновение матери.
У Рен кружилась голова, она плохо ориентировалась в пространстве, но несмотря на то, что пришла в сознание, всепоглощающая волна магии не утихла. Она все еще находилась в бассейне, но волшебство теперь, казалось, клубилась не внутри нее, а вокруг. Рен пошевелила пальцами, и под кожу просочились лишь несколько завитков. Возможно, ее тело уже вобрало в себя всю магию, которую только могло. Возможно, ей было необходимо время, чтобы прийти в себя.
Когда Рен подняла голову, ее внимание привлекла пара темных глаз в другом конце комнаты.
